Книга Эпицентр, страница 67 – Дмитрий Поляков-Катин

— Если он вообще есть, — проворчал Яковлев.

— Есть. Вот чувствую я, что есть. Как говорится, нутром чую.

Валюшкин внес поднос с кофе, установил его на стол и замер на месте, ожидая, видимо, указаний. Ванин окинул его суровым взглядом и сдержанно бросил:

— Идите, Валюшкин, идите. Чего встал?

Валюшкин мгновенноисчез.

— У римских риторов есть такое понятие: Argumentum ad hominem, «аргумент к человеку». Смысл в том, что при условии, когда всем известно, что некто Икс дискредитирован, любое его утверждение, вероятнее всего, ложно. — Яковлев прихлопнул ладонью по столу; он любил козырнуть своими познаниями в античной культуре, к которой оставался неравнодушен со времени учебы в Политехническом институте, еще дореволюционном.

— Это не про нас, Василий Терентьевич, — мягко возразил Коротков. — В нашем деле туда-сюда дискредитированы все.

— А если нас и правда водят за нос? — вновь предположил Грушко, но ему никто не ответил. Ванин подошел к карте Европы, висящей на стене.

— Цюрих совсем близко от границы с Германией. Может, кто-то оттуда?

— В любом случае он должен был знать пароль, — заметил Коротков.

— Значит, знал. Надо понять, кому из наших в Германии известен пароль в Цюрихе?

— Понял, Павел Михайлович. Сделаем.

— Нам не известно, когда начнутся эти переговоры, — устало произнес Яковлев. — До того момента он вряд ли вернется к изменнику. Слишком большой риск. Можно предположить, что он ему вообще нужен только ради рации.

— Возможно, у нас есть временная фора. — Грушко вынул из папки лист бумаги:

— Я подготовил список наших людей в Цюрихе, товарищ комиссар. Их совсем немного. В Берне погуще, но тоже. К тому же многие сейчас на дне после совместных облав швейцарской СБ и гестапо. Явки приморожены.

— Да, — подтвердил Яковлев, — обстановка там, прямо скажем, напряженная. Местные расстарались. Унюхали, что Гитлеру капут. Многих посадили.

— Конечно, если Швейцария, то это в основном Берн, — подхватил Грушко. — Цюрих используют как место встреч, контактов, переговоров. Приехали — уехали. Стабильной агентуры у нас там практически нет. Две явки провалены. Есть запасная.

— В Берне Даллес, СИС, японцы — все в Берне. А Цюрих. там гестапо сильное.

— Но раз этот некто обратился к нашему человеку в Цюрихе, значит, он знал, что тот на месте, — вмешался Коротков. — И значит, этот, наш, он там постоянно. Он либо из местной агентуры, либо «спящий». А тот скорее всего одиночка.

— Вот это верно. Но кому верить?

— И все-таки я бы не сбрасывал со счетов «прикормку», — скептически поджал губы Яковлев.

Спустя полчаса Ванин подвел черту:

— Итак,что мы имеем? Первое. Есть некий человек, который вышел на нашего сотрудника в Цюрихе, использовав действующий пароль и представившись советским агентом. Он просит передать сюда, в Центр, донесение, что в скором времени пройдут переговоры советской стороны с кем-то из бонз рейха, ядром которых станет германская урановая программа. Нам ничего не известно об этом человеке. Мы ничего не знаем о подобных переговорах.

На листе бумаги Ванин нарисовал человеческий контур и отметил его знаком вопроса.

— Второе, — продолжил он. — Мы не можем сказать, к кому из наших агентов в Цюрихе он обратился. Но мы знаем, что агент этот был перевербован абвером. Мы также знаем, что шифровку, о которой его просили, он отправлять не стал, а передал ее немцам.