Книга Берлинская жара, страница 4 – Дмитрий Поляков-Катин

Здесь Борман передал слово представителю рейхсминистра иностранных дел Хевелю, который проинформировал о реакции мировой общественности на результаты экспертизы останков польских офицеров, обнаруженных в Катыни. «Сикорский порвал отношения с Советами. В Британии, США и Канаде растет возмущение, подогреваемое польскими эмигрантами», — кратко доложил Хевель, отняв платок от распухшего носа: он явился на совещание с высокой температурой. Кроме того, он сообщил о жестких противоречиях Сталина с союзниками в вопросе высадки последних на Балканах. «Пусть высаживаются во Франции, — якобы сказал Сталин. — Балканы — зона моих интересов».

Более того, имеются сведения о том, что Сталин решится на роспуск Коминтерна. При этих словах Хевель выразительно посмотрел на сидевшего по правую руку от Гиммлера и что-то записывающего в блокнот начальника VI управления РСХА (внешняя разведка) штандартенфюрера СС Шелленберга. Тот будто почувствовал взгляд Хевеля и, не поднимая глаз, утвердительно кивнул.

«Все эти дипломатические поражения Сталина, которые следуют одно за другим, — продолжил Гитлер, — наводят меня на мысль: не является ли сложившийся сегодня внешнеполитический пасьянс наиболее выгодным для решительного удара по истощенным силам красных? — Гитлер имел в виду разрабатываемый командованием вермахта наступательный план «Цитадель». — Курско-орловский выступ напоминает мне нос, вернее, переносицу. В боксе прямой удар в переносицу, как правило, решает исход поединка. Поэтому я хочу услышать аргументированные возражения, чтобы принять нужное решение. Доводы Моделя и Гудериана, как и присутствующего здесь Шпеера, уже вынудили меня отложить начало операции». Поспешная реплика начштаба вермахта фельдмаршала Кейтеля, что наступление следует предпринять по политическим соображениям, повисла в воздухе.

Реальная политика, сказал фюрер, заставляет нас правильно распределить приоритеты. Поэтому Муссолини придется своими силами сдерживать противника. А наш кулак следует направить туда, куда выгодно для Германии. В этой связи мы ждем от абвера, равно как и от СД, значительно большей активности в сборе оперативной информации. Гитлер обратился к сидевшему тихо, как мышь, новому начальнику первого отдела абвера полковнику Ханзену: «Кстати, где Канарис? Не так часто я зову егона совещания». Ханзен сбивчиво доложил, что Канарис в Испании. Но Гитлер не стал его слушать, махнув рукой.

В этом месте Хевель сдавленно чихнул. Гитлер удивленно посмотрел на него: «Надо лечиться, Вальтер. Сейчас не время болеть». Хевель судорожно закивал и погрузился в носовой платок.

«А теперь о главном, о том, что внушает мне оптимизм, что питает мою веру в победу. — Вытянутая рука фюрера мягко опустилась на стол. — Это великие достижения нашей науки в создании чудо-оружия, которое — теперь я в этом абсолютно уверен — поставит жирный крест на этой войне, сколько бы фронтов против нас ни открывали наши враги. И речь вовсе не о «Фау», как вы могли подумать. Речь о том, что трудно себе даже вообразить. И уже очень скоро. Предлагаю рейхсфюреру Гиммлеру, который, по моему распоряжению, возглавил весь комплекс работ по созданию нового вооружения, доложить о нашем прорыве в этом направлении». Легкое оживление в зале показало неподдельный интерес к этой теме.