Книга Берлинская жара, страница 49 – Дмитрий Поляков-Катин

Спустя полчаса в Берлин была направлена шифровка: «Рихтеру. Разделяем крайнюю озабоченность сложившейся ситуацией. Понимая огромное значение работыБаварца, предлагаем выбрать направление дальнейших действий самостоятельно, с учетом обстоятельств. Если будет принято решение выйти, задействуйте имеющиеся в вашем распоряжении возможности. Окно через Магдебург действует. Старик».

— Трудно, очень трудно, знаете ли, играть в покер, когда тебе в затылок дышит верный товарищ по партии. Можно не сомневаться, что Мюллер спустит на нас всех собак. У Чехова есть хорошее высказывание: нельзя требовать от грязи, чтобы она не была грязью. Конечно, нельзя. Но важно не измазаться самому. Нашему Мюллеру не дает покоя сутана отца Жозефа. Однако чтобы стать серым преосвященством, необходимо найти своего кардинала. А их у нас несколько. Ошибка Генриха в том, что он ставит на главного.

— А кто это Чехов?

— Чехов? Русский писатель. Не слышали? Ну, Ольгу-то Чехову, небось, знаете? Это ее дядя. Хороший автор. Рекомендую. Впрочем, вряд ли вы найдете его книги в библиотеке РСХА.

Шелленберг решил немного пройтись по свежему воздуху, тем более что до назначенной встречи с физиком Эбелем в особняке на Хеббельштрассе оставалось еще полчаса; в сопровождении Майера, заложив руки за спину, он неспешно шагал по Фридрих-Эберт-Штрассе к Науэнским воротам. За ними столь же медленно полз служебный «Опель».

Низкое утреннее солнце отбрасывало на старую, выщербленную мостовую длинные тени. Бодрый щебет птиц возвышался над гвалтом толпы: для такой рани улица была на удивление многолюдна. С грохотом и звоном мимо прокатился полупустой трамвай под вторым номером и скрылся за поворотом. Перед лавками собирались жители с продовольственными карточками в руках, рассчитывая в числе первых получить хоть что-нибудь из завезенных продуктов, пока они не закончились: как правило, лавки закрывались до обеда из-за отсутствия товара, а купить что-либо в другом магазине не представлялось возможным, так как карточки были приписаны к конкретному адресу.

Проходя мимо маленькой хлебопекарни, Шелленберг с наслаждением принюхался: «Запах немецкого детства». Внешне безмятежный, Шелленберг отдавал себе отчет, в какой переплет, возможно, он угодил. Если Мюллер отправит наверх отчет, обвиняющий начальника СД в провале операции с английским резидентом (а он его обязательно отправит), то ему понадобится солидное прикрытие, обеспечить которое способен один только рейхсфюрер. Но Гиммлер так и не отреагировал на его предложение, позволив ему полностью открыться и не сказав при этом ни слова, а значит, Шелленберг имел основание считать себя подударом. В худшем случае, это могло стоить ему головы.

— Как бы там ни было, мы знаем главное — у нас под носом действует английская, а может, англо-американская группа. Она есть. И мы должны выйти на нее раньше, чем это сделает гестапо. Второй раз выхватить из пасти Мюллера кусок нам вряд ли удастся. Нам необходим этот контакт, потому что это их контакт, родной, они ему верят.

— Вся оперативка под надежным замком в IV управлении, — вздохнул Майер. — Что они накопали — сейчас не узнать.

— Если бы они накопали что-то существенное, об этом знали бы все свиньи в округе. По нашему ведомству — так уж точно.