Книга Берлинская жара, страница 73 – Дмитрий Поляков-Катин

— Вот как?

— Да. По просьбе одного моего знакомого из ОКВ. Он хотел понять военную логику фюрера. Так вот. Рейхсфюрер сказал только одно: «Там решение всех проблем». Когда я сделал попытку что-то уточнить, он резко меня оборвал: «Это не ваше дело». Как вы понимаете, возврат к этой теме более невозможен.

Гесслиц резко выпрямился, ящик с треском распался под ним, и он неуклюже завалился на спину. Керстен безрадостно хмыкнул:

— Вам потребуется моя квалифицированная помощь?

Гесслиц хохотнул:

— Нет, спасибо, — и указал на поплавок. — У вас, похоже, клюет.

Пока Керстен возился с удочкой, вытаскивая из воды вертлявого пескаря, Гесслиц, стараясь не нагружать раненую ногу, кряхтя встал на четвереньки, а затем — на ноги. Пескарик тем временем сделал кульбит в воздухе и был таков.

— Продолжая наш образный ряд, рыбка сорвалась с крючка, — усмехнулся Гесслиц. Он отряхнул штанины и подошел к Керстену. — Что ж, бывало и хуже. Видимо, на этом наше с вами знакомство заканчивается.

— Ничего не поделаешь, — развел руками Керстен.

— Вот что я вам скажу, дорогой доктор. — Гесслиц вздохнул. — Я не сумасшедший и не собираюсь вас вербовать. Разумеется, ни при каких обстоятельствах полученные мной сведения о ваших контактах в Стокгольме не будут переданы ни Ламмерсу, ни Борману. Тем более информация об освобожденных вами людях. И лишь по одной причине. Поверьте, мы, не раздумывая, сдали бы это все в аппарат фюрера, в зубах бы Борману доставили, лишь бы отправить Гиммлера на виселицу, если бы не знали, что следом за ним туда отправитесь и вы.

Гесслиц порвал фотографии и бросил их в воду. Он уже ковылял к своей машине, когда его остановил голос Керстена.

— Постойте, — неуверенно сказал доктор. — Не знаю, полезна ли вам эта информация, но в Берлине есть врач, который пользует кое-кого из крупных физиков, имеющих отношение к интересующей вас теме. Его зовут Рихард Зееблатт. Он большой любитель светской жизни и частобывает на приемах у известных актрис. Например, у Чеховой. Возьмите на заметку и Освальда Маре. Он работал с Хайдеггером во Фрайбургском университете и, по моим сведениям, сохраняет дружеские отношения то ли с фон Лауэ, то ли с Ганом — словом, с кем-то из первых лиц проекта. Больше я ничего не знаю.

— Благодарю вас, — сказал Гесслиц и добавил: — Вы сильно рискуете, доктор.

Не повернув головы, Керстен ответил:

— Вы тоже.

Гесслиц уезжал не с пустыми руками. Он получил два имени и фразу «Там решение всех проблем», брошенную Гиммлером по поводу своего доклада Гитлеру. Это был хороший улов.

Начальник крипо, группенфюрер Артур Небе не любил своего ближайшего коллегу Генриха Мюллера за то, что к тому опасно было повернуться спиной. А Мюллер, со своей стороны, презирал Небе, считая его слабым профессионалом и выскочкой. И при этом они держались друг с другом как старые, добрые друзья, которым есть что вспомнить.

В некогда популярном «Херрен-клубе», за годы войны подрастерявшем аристократический лоск, по-прежнему подавали омаров — правда, мороженых — и приличное французское вино — правда, не самых лучших урожайных лет. С посетителями тоже произошла перемена: их стало меньше, а те, что заглядывали на огонек, частенько напивались, били посуду, блевали на ковры и грозились перестрелять персонал. В сущности, «Херрен-клуб» незаметно превратился в обыкновенный офицерский кабак.