Книга Иранская турбулентность, страница 50 – Ирина Дегтярева

Майк и сам не мог понять, почему волнуется перед предстоящим приемом в посольстве России в ОАЭ. В прошлый раз когда он там был по приглашению посла, он не застал руководителя резидентуры. Майк знал, что Алексеев — резидент. Фамилия наверняка оперативный псевдоним.

Д’Ондре не терпелось с ним познакомиться, поговорить, и он считал сегодняшнее приглашение результатом инициативы Алексеева.

Удалось разузнать в Москве про Дмитрия Алексеева кое-что, особенно взволновавшее Майка. Нынешний резидент — спец по Ирану, свободно разговаривает на фарси, кандидат исторических наук, защищался по истории Ирана. Что такому человеку делать в ОАЭ? Хотя и арабским он владеет.

Не связано ли его назначение с усилением Ирана и попыткой русских разведать здесь и в Саудовской Аравии тенденции в отношении персов с целью защиты своих партнеров? Майк подумал о том, что наблюдение за Алексеевым и его подчиненными необходимо усилить.

Уже полгода русский резидент здесь находился безвылазно и вдруг уехал на две недели, и не в Москву для консультаций, что было бы объяснимо, а в Венесуэлу. Там за ним пытались следить, однако он растворился в Каракасе с легкостью, вызвав вспышку ярости у Майка, хотя его мало кому удавалось вывести из себя.

С кем встречался Алексеев? Не на солнышке же загорал и в море купался… Большая иранская диаспора существует в Венесуэле. Разве что с кем-нибудь изних виделся. Теперь остается только гадать.

Д’Ондре увлекла идея расшатать Иран. Он хорошо знал, как работает механизм запуска революции. Несколько миллионов долларов — это обязательный ингредиент. Для этого успешно функционирует американский Национальный фонд демократии. Затем нужна площадка, где будут обрабатывать дурачков, необразованных, желающих без труда получить кучу денег.

Такими площадками становятся неправительственные организации. Учеба, семинары — все бесплатно, с завидным альтруизмом обучают молодежь, исподволь вселяя в умы антиправительственные настроения и присматривая потенциальных лидеров.

Инструкторы на подобных курсах, а зачастую это сотрудники ЦРУ, обучали и методам борьбы на мирных митингах. Даже не требовалось радикальных мер. Эти способы выкладывались в интернет, сотни способов, предложенные, якобы, такими же борцами за свободу в арабских странах. Фальшивые имена авторов подобных статеек, фальшивые интернет-адреса…

Еще в 93-м вышла методичка ненасильственных протестов. Многое добавилось к подобным инструкциям — поливание полицейских краской, закидывание яйцами и помидорами. Эти, казалось бы, невинные протесты в арабском мире перерастают в торнадо ярости и немотивированной жестокости.

Первые результаты созданных революций на Ближнем Востоке ошеломляли даже самих создателей из ЦРУ. Возникло понимание, что такая реакция толпы — это национальный темперамент, племенной менталитет, сидящий в подкорке. Даже если они давным-давно живут в городах, приметы цивилизации сдувает с них ветром перемен, остаются инстинкты выживания и жестокие нравы кочевников.

Разорванный толпой диктатор — это удачная иллюстрация справедливой народной борьбы за демократию. Так рассуждал Д’Ондре, когда смотрел на кадры чудовищной и кровавой расправы над Каддафи, которого ЦРУ отследило, в том числе и посредством дронов, которыми занимался Д’Ондре. Запись избиения Каддафи Майк видел прежде других. Не испытал удовлетворения от увиденного, но лишь от проделанной работы своих коллег. Сам он был вовлечен в это косвенно.