Книга Зорге. Последний полет «Рамзая», страница 3 – Хачик Мнацаканович Хутлубян

– Прекрасные новости, но… ничего нового, – достаточно небрежно произнес Зорге, откладывая в сторону пару просмотренных корреспонденций. Взаимоисключающие фразы – «прекрасные новости» и «ничего нового» – были зашифрованным сигналом: «Сегодня вечером. На конспиративной квартире». Для случайного слуха это прозвучало как обыденная усмешка журналиста в сторону жесткой цензуры печати, введенной в Японии в середине 30-х годов. Европейские журналисты в разговорах, бывало, и покрепче выражались по этому поводу.

Немецкое посольство, куда быстро и уверенно гнал свой мотоцикл Зорге, находилось в столичном районе Нага-те. Прибыв к послу, минута в минуту, он даже не посмотрел на часы.

– Рихард! По тебе можно сверять время! – приветливо произнес Отт, пожимая руку другу.

– Спасибо, Ойген, хорошо выглядишь.

– Да, встреча с руководством прошла успешно.

Стол был накрыт на лужайке, сервированный тарелками с булочками, колбасками, сыром. Тут же стояли кофейник и маленький молочник со сливками. Подошел слуга, разлил горячий напиток по чашечкам и удалился. Завтрак прошел в непринужденной беседе о впечатлениях Ойгена от берлинской поездки. Когда с трапезой было покончено, Отт предложил:

– Рихард, пойдем, хочу кое-что показать.

Войдя в здание посольства, они прошли по коридору, и Отт завел Зорге в один из ближайших к своей приемной кабинетов.

– Как тебе?

Большое окно с портьерой, средних размеров дубовый письменный стол с печатной машинкой, стулья, два кресла, шкафы, сейф и полки на стенах. Оглядев интерьер, Зорге лаконично ответил:

– Хорошо.

– Это твой кабинет, Рихард. Я тебя назначил своим советником и пресс-атташе. Приказ мной подписан и будет доведен до всех сотрудников.

Не скрывая приятного удивления, Зорге кивнул:

– Благодарю, господин посол. Для меня это честь.

– Будет тебе, Рихард. Твои ключи от кабинета – на столе. Возьми их, и пойдем ко мне. Хочу показать материалы моих переговоров в Берлине и черновики отчетов. Рейхсканцелярия требует подробный анализ военно-политической ситуации в Японии.

– Конечно.

В кабинете Отт открыл сейф и, достав пухлую кожаную папку, положил перед Зорге.

– Вот. Нужна аналитика. Понимаешь, то, что сегодня Япония смотрит с нами в одном направлении, это одна сторона медали. Но насколько мы можем быть уверены, что в случае необходимости она способна встать с нами плечом к плечу… Особенно если дело коснется боевых действий. Да-да, если дело дойдет до войны.

Зорге закурил и выпустил струйку дыма.

– Не знаю. Дело в том, что, если дойдет до войны, японская военная машина может забуксовать. У страны ведь нет достаточной сырьевой базы, ресурсов для долгой войны, для стабильного производства танков, артиллерии, снарядов. Как быть с металлом, рудой, с порохом, наконец? Сомневаюсь, что экономика сможет выдержать такое бремя. Японцы сильны в блицкриге, но не в затяжной войне.

Отт задумался и хмуро произнес:

– Все это я и сам понимаю, но что ты мне предлагаешь, отправить в Берлин свои умозаключения о том, что японцы ненадежные союзники? Так, что ли?

Зорге пожал плечами.

– Нет. Но я…

– Представляешь, что будет, если такой отчет ляжет на стол фюреру? Это же… это же подрыв отношений. Политическое самоубийство, саботаж, наконец!

Отт закурил и подошел к окну.

– Нет, такой отчет я отправить не могу, даже подкрепленный железобетонными фактами. – Он повернулся к Зорге. – Берлин хочет слышать о готовности Японии сражаться вместе с Германией, видеть в ней мощного союзника, а не слабого партнера. В конце концов, задача дипломатии здесь заключается в укреплении отношений, а не наоборот.