Книга Зорге. Последний полет «Рамзая», страница 35 – Хачик Мнацаканович Хутлубян

– Господин Зорге, берегите эту девушку. У нее золотые руки и сердце. Настоящая японская красавица. Я более чем уверен, что если бы не ее участие, то лечебный процесс мог бы затянуться и подольше.

Зорге ответил взаимной любезностью. Вскоре между ними завязался непринужденный разговор, перешедший в конце концов на вопросы доктора и ответы Зорге на них. Обо всем поговорили они: о политике, международной жизни и даже о немецких мыслителях и особенностях японской поэзии. Добрую часть беседы застала и Исии. Когда пришло время прощаться с гостеприимными хозяевами, переполненный эмоциями доктор не удержался от комплимента в адрес Зорге:

– Вы так интересно и образно рассказывали про культурные особенности Японии и узоры японской поэзии, что невозможно было не влюбиться в эту страну.

Доктор уехал в госпиталь в прекрасном настроении. Он сам, будучи немцем, честно говоря, и не помнил уже, с кем из своих соотечественников мог так приятно поговорить. Доктор буквально бежал из Германии через год после пришествия Гитлера к власти. Потому что там уже и не осталось, как ему казалось, культурных, умных и порядочных людей. Все они куда-то подевались, просто исчезли. Люди вдруг стали говорить лозунгами и мыслить стандартно. Если ты не соответствуешь идеологическим меркам, значит, тебя затрут. Ну за что этот Шикльгрубер так возненавидел евреев? За то, что их строение черепа отличается от арийского? Но разве это так плохо, когда люди не похожи друг на друга? Нельзя же всем быть на одно лицо, при полном отсутствии мозгов. Эти ужасные факельные шествия, сжигание книг Манна, Драйзера, Брехта, Ремарка, запреты, наложенные на произведения десятков и десятков других поэтов, писателей и мыслителей, философов и ученых. Неужели великий Гете, Шиллер аплодировали бы этому? Нет, конечно. Теперь эпидемия нацизма стала распространяться по всей Европе. Доктор не смог принять такого «нового порядка» и решил уехать в Страну восходящего солнца, подальше от затмения разума, как он это называл. Но и сюда, как показала жизнь, нацистскую бациллу занесло злыми ветрами. Поэтому доктор и хотел послушать умного человека, каким ему представлялся Рихард Зорге. Он не стал с ним делиться своими умозаключениями, но услышать от высокообразованного человека созвучные своим мысли был рад. Зорге тоже понравился доктор своим живым умом, интересующийся нормальными человеческими вопросами, и, что особенно ему было приятно, услышать благополучные прогнозы касательно своего выздоровления.

К сожалению, мировые процессы не давали Зорге передышки, а самые разнообразные сведения, поступающие от коллег и соратников, нуждались в серьезной, кропотливой аналитике. Уникальная информация, добываемая группой Рамзая, с его подачи ложилась на стол руководству СССР, помогая в принятии важнейших политических и военно-стратегических решений в самые критические периоды истории государства. Но динамика происходящих событий требовала обновления этих данных, особенно касающихся дислокации и перемещений японских войск, что было критически важно для понимания складывающейся картины, размеров и качества продовольственного снабжения, разработки и поступления новых видов вооружения, системы подготовки военных кадров. Нельзя было обходить вниманием положение дел в черной металлургии и химической промышленности Японии, производстве авиадвигателей и многое другое. При этом необходимо было четко понимать настроения населения по отношению к японским властям, планы и намерения правительства и военных, как в ближайшей, так и в долгосрочной перспективах.