Книга Зорге. Последний полет «Рамзая», страница 49 – Хачик Мнацаканович Хутлубян

Когда Ноу и Шин вышли из кабинета, Танака вновь углубился в изучение агентурных сведений. В данный момент он просмотрел отчеты Юу, которые, практически полностью совпадали в части признаний этих двух болванов о получении денег от Зорге. Это никак не сказалось на его мнении о них. Он по-прежнему считал их тупыми мерзавцами, которых следовало обратно упрятать в тюрьму. Чем глубже он рассуждал в данном направлении, тем больше мелких совпадений, на первый взгляд незначительных фактов, подобно кучкам небольших камешков, собиралось вокруг, мешая двигаться вперед. И это давало повод задуматься над тем, а так ли проста картина, как представляется. Танака методично выполнял свою работу по сбору информации как на европейцев, так и на тех, кто ее для него добывал. В поле его зрения попали все, кто навещал Зорге в больнице и дома. Исключением не являлись даже германский посол Отт, морской атташе посольства Веннекер, глава службы безопасности полковник Мейзингер и ряд ответственных лиц. В их числе немецкая журналистка Урсула Беккер, в отношении которой уточнялось, что она сотрудничает с гестапо, и ее «роман» с полковником Мейзингером является, скорее всего, служебным прикрытием. Конечно, важные персоны и первые лица стояли в этом ряду особняком, но в переплетающемся узоре взаимоотношений вырисовывалась целая сеть связей. Порой, казалось, не заслуживающих особого внимания: два японских агента наружного наблюдения – Ноу и Шин, официантки японского ресторана «Золото Рейна» – Исии и Ай. Сюда же вписывался и коммерсант Клаузен, с которым Зорге поддерживал дружеские отношения, модный портретист Мияги, журналист и один из руководителей французского информагентства Гавас Вукелич. Кроме всего, и это было важно, все они поддерживали связи с высокопоставленными японцами, среди которых выделялся советник премьер-министра Японии и журналист Одзаки. Конечно, само по себе это не являлось поводом для выводов и каких-то домыслов, но требовало тщательного изучения ситуации вокруг вовлеченных в контакты европейцев и японцев. Танака был далек от мысли, чтобы создавать видимость работы, придавая важность незначительным мелочам. Он являлся лишь винтиком в огромном механизме государственной безопасности Японии, которая, как никогда раньше, была близка к достижению цели, на пути к величию. Танака продолжал плести паутину, стараясь нащупать нити, ведущие к истине. Он понимал, что лишь обвинение Ноу и Шина в получении денег от Зорге было слишком простым решением. Следовало понять, не являлись ли эти мелкие сошки исполнителями чьей-то воли в более сложной игре? Что могло еще крыться за их связью с официантками Исии и Ай, которые, в свою очередь, были связаны с Зорге. Танака перевел взгляд на список посетителей. Художник Мияги и журналист Вукелич. На первый взгляд, далекие от шпионажа люди. Но их связи с высокопоставленными японцами настораживали.

Еще один «персонаж» – морской атташе Веннекер. Его роль в подозрительной цепочке оставалась неясной, но связь с Оттом и доступ к военным и государственным секретам делали его важным звеном. Танака поправил очки на переносице, задумчиво погладил подбородок и принялся еще раз прокручивать в голове ситуацию с японскими агентами Ноу и Шином. Итак, могли ли они оказаться в качестве простых исполнителей в центре чужой сложной игры? Могли. Скорее всего, так и есть. Хотя бы исходя из их признаний, которые были искренними, но поверхностными. Они взяли деньги, не понимая за что. Став слепым орудием в чужих руках, эти «простаки» становились более опасными. Их связь с официантками Исии и Ай основывалась ли только на личной симпатии? Вряд ли. Как, собственно, и ресторан «Золото Рейна», который мог использоваться тем же Зорге с друзьями не только для приятного времяпрепровождения, но и являлся местом встреч для обмена и передачи конфиденциальной информации.