Книга Зорге. Последний полет «Рамзая», страница 65 – Хачик Мнацаканович Хутлубян

Зорге также знал, что в посольстве сидели агенты гестапо, которым было поручено проверять политическую лояльность к нацистскому правительству приезжающих в Японию и живущих там немцев. Само собой, за ними велась тщательная слежка, в которой активно использовались различные информаторы. В этом отношении полковник Мейзингер особо и не пытался скрыть свою роль в процессе. Круг его прямых обязанностей был обширным и выходил далеко за рамки простого поиска врагов внутри немецкой общины. Он отвечал за поддержание связи с японской полицией и сотрудничество в борьбе с коммунистической деятельностью. Одним из ключевых направлений в работе являлся обмен информацией о Коминтерне и советских шпионах. Кроме того, Мейзингер отвечал за безопасность германского посольства в Токио и следил за политической благонадежностью каждого сотрудника.

В течение нескольких дней, после конфуза перед японцами с Беккер, Мейзингер пребывал в состоянии раненного в голову солдата. Он подключил все свои ресурсы к тому, чтобы проверить подноготную Урсулы. И результат превзошел его ожидания. Выяснилось, что семья Беккер перебралась в Германию в 1932 году из… Советской России! Мысленно сорвав «повязку» с головы, он понял, что теперь свести концы с концами ему, полковнику гестапо, больших усилий не составит. Он даже увидел часть своего донесения, которое должно было обрасти конкретными фактами: «…Перебравшись в Германию, советская шпионка Урсула Беккер внедрилась в средства печати, чтобы воздействовать на сознание немцев. Она занималась тем, что пропагандировала со страниц газеты „Франкфуртер Цайтунг“ публикации советских журналов и газет, умело прикрываясь обзорами советской прессы. Позже, перебравшись в Токио в качестве журналистки, она продолжила свою враждебную деятельность, пытаясь нарушить нормальное функционирование работы посольства. Она занималась активной дискредитацией деятельности посольства, пороча честных, преданных делу офицеров и генералов и самого посла».

Вскоре после этого Урсулу Беккер вызвали в Берлин. Она полетела туда с двояким чувством. Или ей предложат повышение в газете, или что-нибудь в гестапо. «Либо грудь в крестах, либо голова в кустах», – по привычке подумала она и вылетела в Берлин, не помышляя о плохом. Больше ее, во всяком случае в германском посольстве, никто не видел. «Пчелке вырвали жало», – пошутил как-то Мейзингер, прочитав во «Франкфуртер цайтунг» подпись другого журналиста под колонкой, которую вела в последний год Урсула Беккер, и вернул газету обратно на стол майора Шолля. Тот любил из нее делать вырезки статей Рихарда Зорге, являясь искренним поклонником его журналистского таланта. Сам Зорге, узнав о незавидной судьбе бывшей своей коллеги, назвал это по-своему: «Войной пауков внутри стеклянной банки».

В этот день Зорге вернулся домой непривычно рано, в районе трех часов пополудни. Он решил преподнести Исии сюрприз – отвезти ее на «Датсуне» на выставку картин своего друга-художника Мияги. Услышав об этом, девушка очень обрадовалась. Приготовившись к долгим женским сборам, он, однако, даже не успел заскучать, как Исии предстала перед ним одетая и причесанная. Залюбовавшись ее юной красотой, он в отличном настроении отвел ее к автомобилю и посадил на переднее сиденье, рядом с собой. К художественной галерее «Датсун» Зорге подкатил через двадцать минут с небольшим. В галерее собралось немало истинных ценителей прекрасного. Много было военных, их жен и подруг, портреты которых украшали стены. А в центре, на самом видном месте висел верховный фюрер Германии в кимоно. Эту картину, как и обещал Зорге, посол Отт вернул спустя несколько дней после встречи с японскими генералами. Разговор с ними получился весьма любезным, но не с тем результатом, на который рассчитывал Отт. Глядя на суровое выражение лица фюрера, оказавшегося невольным свидетелем переговоров посла с союзниками, могло показаться, что и он тоже остался недоволен японскими милитаристами. Может, и оттого тоже японцы поглядывали на изображение немецкого вождя настороженно, очевидно чувствуя его зловещую энергетику, зато их лица светлели, когда они подходили к картинам, на которых красовались сами, надолго застывая возле них, как часовые. Мияги любил своих натурщиков, и те платили ему ответной искренностью, щедро делясь с ним знаниями о взаимодействии офицеров Японии и Люфтваффе, о топографических работах на китайско-монгольской границе под Халхин-Голом, о предстоящих действиях японского флота в направлении Южных морей, о катастрофическом положении японской экономики и многим еще другим.