Книга Агент, переигравший Абвер, страница 8 – Хачик Мнацаканович Хутлубян

– Через переднюю дверь ходят покупатели. Хозяин лавки не должен заходить и выходить из нее вместе с ними.

– У вас в этот момент были покупатели?

– Э-э… нет.

– Слушайте, когда человек оказывается в ситуации, подобной вашей, – неожиданно застает в комнате раненого, умирающего… в данном случае ребенка, – он не думает о том, какой вход для покупателей, а какой – для продавцов. Он бежит сломя голову по короткому пути, чтобы поскорее позвать на помощь. Если, конечно, произошедшее действительно является для него неожиданным. В противном случае это ситуационное несоответствие, как бы я сказал, вызвано тем, что данный человек либо и есть преступник или соучастник преступления, либо он страдает психическими отклонениями. И эта неискренность в ваших показаниях не единственная. Так что некоторые моменты из сказанного вами нуждаются в дополнительной проверке, – заключил полицейский сержант. – Официально заявляю: до выяснения всех обстоятельств вынужден задержать вас!

– Но как же так, я ничего предосудительного не совершил. Разве это законно – арестовывать невиновного человека только за то, что он не в ту дверь вышел?

– Слушайте, окажетесь невиновным, отпустим, волноваться не стоит. Но имейте в виду, все равно мы докопаемся до сути. И тогда, скажу так, – я никому не завидую. Вот мой совет – если есть в чем признаться, лучше это сделать самому и сейчас.

– О Боже! – только и смог воскликнуть хозяин лавки.

– Муслим, опишите здесь все с понятыми, снимите отпечатки пальцев там, где они есть. А я отконвоирую подозреваемого в участок и пришлю медэксперта. Слушайте, и отпустите вы уже свидетелей, под расписку. Этого молодого человека… тоже можете выставить вон. Есть у меня почему-то такое ощущение, что он нам не врал. Слушайте, юноша! Вот мой совет – еще раз попадетесь мне «не в добрый час и не в том месте», окажетесь в тюрьме, и надолго. Так что держитесь подальше от разного рода темных дел.

– Как скажете, господин полицейский.

– Сержант Бейбутов моя фамилия, – с прищуром произнес тот в ответ. – Вы свободны, но обязаны явиться в участок по первому нашему требованию.

Солнце докатилось до середины неба, и наступил полдень. Жара из желтой превратилась в белую. Прохожие на тегеранских улицах поредели, а тени исчезли совсем.

Жора остановился у дома Оганеса. Прислонив велосипед к забору, пошел во двор, под навес. Казанфар первым выбежал ему навстречу и с чувством облегчения похлопал друга по плечу:

– Ты где был? Я уже не знал что думать.

Жора посмотрел ему в глаза, перевел взгляд на Оганеса и виновато произнес:

– Убили Мурата. Шилом – в живот.

– Как… как убили? – не до конца осознав произошедшее, спросил Оганес.

– Подробностей не знаю, – ответил Жора, рассказав, как обнаружил еще живого мальчика во фруктовой лавке. А после пришли полицейские. Странно, но вели они себя достаточно объективно, разобрались в ситуации и, отпустив его – Жору, арестовали лишь хозяина лавки. Эти двое явно выбивались из общего ряда иранских стражей порядка, которые с одобрения немецких инструкторов не особо церемонились с задержанными.

– Думаю, – подытожил Жора, – Мурата убил диверсант. Казанфар, мужчина в «Опеле» – он и есть. Ты его «проводил до места»?

Казанфар молча опустил голову.

– Понятно.

– Я не упустил… машину. Когда я «довел» ее, в салоне была лишь молодая женщина за рулем. Мужчина исчез по пути… в пути, за квартал до конечного пункта. Я запомнил дом, куда пошла эта дамочка… Это особняк дантиста-агаи Кодси.