Книга Баронесса из ОГПУ, страница 15 – Хачик Мнацаканович Хутлубян

Тут я раскрылась: «Надя, я скажу тебе то, что говорить не должна. Хочу, чтобы ты мне поверила… Я из госбезопасности…»

Когда Зоя закончила свой отчет, Рощинвстал, закурил папиросу и устало сказал:

– Я так и знал, что ты ей раскрылась. Этого и боялся. Нельзя с объектом разработки сближаться настолько, чтобы он тебя раскрыл, а тем более раскрываться самому. Теперь, если что-то пойдет не так, нас обоих арестуют как предателей, врагов народа. Правильно, между прочим, сделают. Скажу больше, даже если все кончится хорошо, но о твоих действиях узнают, то нас снимут с работы и на пушечный выстрел к органам больше не допустят. Повторяю, это в самом лучшем случае. Теперь скажи на милость, как предлагаешь с тобой поступить?

– Дайте возможность завершить операцию. Дальше поступайте так, как посчитаете нужным.

– Зоя, у нее муж, понимаешь, преступник. Она ему – жена. Муж и жена – одна сатана. Слыхала поговорку? Она в любом случае будет держать его сторону – сторону отца своего ребенка. Кому ты доверилась?

– Василий Петрович, Перовы – наша советская семья. Я так понимаю, задача органов, в которых мы служим, заключается не только в том, чтобы выявлять врагов народа и карать их, но и помогать нашим людям, если они оступились. Разве мы не обязаны помочь тому, кто запутался, ошибся, чтобы вернуть его в ряды наших граждан. Сами же говорим, что мы – советские люди – люди особого склада. Если это не просто слова, то чего мы боимся? Почему я должна действовать обманом против женщины, которая мне открыла свою душу и нуждается в моей помощи? Чтобы она поверила мне до конца, я должна была проявить ответную откровенность. Я уверена, что мне удастся выполнить задание и спасти семью Перовых. Они – не враги. Если же я ошибаюсь, что ж, арестуйте меня как пособника. Но знайте, Надя, в конце нашей беседы, обещала поговорить с мужем, чтобы он явился с повинной. Я верю ей и не сомневаюсь, что он придет.

– Да-а, Зоя Ивановна, нагородила ты, конечно, столько, что и за год не расхлебать. Как ни крути, а я обязан тебя отстранить от дела. Понимаешь?

– Но операция в разгаре.

– То-то и оно. Если б дело было только в Перове, ладно еще, но ведь намечается масштабная диверсия… Зоя, это секретная операция белофашистов. Перов втянут в это. Ты понимаешь, что мы обязаны предотвратить эту диверсию, а всех зачинщиков арестовать и уничтожить. Нити, которые оказались у нас в руках, мы не можем упустить.

– Погодите, Василий Петрович, а нам… нам так ли надо, чтобы Перовявился с повинной? А?.. Чего молчите? А что, если его не трогать?..

– Вот видишь, до чего можно договориться, либеральничая с перевертышами.

– Не рубите сгоряча.

– Тьфу ты, что значит сгоряча?..

– Говорю, что Перов нужен белофашистам, чтобы «замкнуть на себя» определенный участок диверсии, допустим, на КВЖД, по профилю своей работы.

– Должно быть, так и есть.

– Если мы уберем из игры Перова, на его место подберут другого человека, которого мы не знаем. Если же Перова не трогать, я смогла б найти общий язык с ним через жену, чтобы он действовал в рядах диверсантов, но на нашей стороне.

– Погоди-погоди, у нас есть приказ – найти преступника, укравшего народные деньги. Приказ этот никто не отменял. И мы за невыполнение его ответим по закону. Понимаешь?