Книга Баронесса из ОГПУ, страница 35 – Хачик Мнацаканович Хутлубян

– Я пойду в приемную. К какому времени вы ожидаете людей? – подал голос Василевцев.

– Значит, к двум часам подойдут Суворов с Казутиной. Смысловского, Моргунова и Перова вызовите… к двум тридцати. Кгм. Или это сделать мне?

– Александр Артурович, мы с вами начинаем очень важную операцию. И давайте не будем чудить. Формально я выполняю роль вашего помощника. Давайте этого и будем придерживаться. Завершим успешно операцию, тогда и разберемся, кто есть кто. Согласны?

– Хорошо, – ответил Хольмст и мысленно продолжил: «Разберемся. Конечно, разберемся. Буду я ждать, когда вы мне голову откусите».

Ровно в два в приемную Хольмста вошли Казутина с Суворовым.

– Александр Артурович ждет вас, – произнес Василевцев, обращаясь к Суворову. – А вы, мадам, можете пока присесть у меня.

Кивком поздоровавшись с Суворовым, Хольмст сразу же приступил к делу. Инструктаж был коротким – незаметно проникнуть на территорию нефтебазы, подойти к цистерне с бензином, установить под ней часовую мину, привести ее в боевое состояние и, приоткрыв кран, чтобы горючее стало стекать, также не привлекая внимания, удалиться.

– У вас будет десять минут, чтобы уйти. Этого достаточно, – прибавил от себя немного времени Хольмст и добавил: – Роль Казутиной заключается лишь в том, чтобы пронести на территорию нефтебазы в дамской сумке саму мину и выступить, если потребуется, в роли прикрытия. Ее на нефтебазе знают и ваше с ней появление не должно вызвать подозрений. Вы, Василий, в форме сотрудника Охранной стражи выполните всю работу. Надеемся на вашу решительность. Ясно?

– Так точно, – ответил Суворов. Он был рад возможности предстать наконец перед Зоей как истинный офицер не только на словах, но и в деле. «Честь, мадам, для меня не пустые слова», – едва не произнес вслух Василий, на минутку задумавшись о своем.

Хольмст подошел к нему и тихо произнес:

– Надеюсь, вы понимаете, что Казутина до начала операции не должна иметь контактов с кем-либо. Она, есливерить Перову, красная шпионка. Не знаю, так это или нет. Во всяком случае, если и внедрена к нам, то недавно и знает мало. Важно, чтобы никакая информация от нее никуда не ушла. Проследите за этим и будьте внимательны к ней на нефтебазе, держите на всякий случай пистолет наготове. Вас там подстрахуют, но и вы, если что, не оплошайте.

Поручик кивнул:

– Не оплошаю-с.

Хольмст взглянул на настенные часы.

– Можете идти. Казутину проинструктировал Василевцев. Дальнейшие вопросы все к нему. Он снабдит вас формой, документами, материальной частью и предоставит комнату отдыха. Начало операции менее чем через два часа. Соберитесь с мыслями, отдохните.

Такой же инструктаж был проведен и с группой Моргунова, за исключением того, что операция у них начиналась спустя час после первой. Им было также сказано, что все контакты до начала операции исключаются. Всех троих попросили пройти в довольно просторную комнату, в которой у стен стояли три застеленные железные койки. Сюда же Василевцев занес две формы путевых обходчиков и одну – Охранной стражи.

– Можете переодеться, господа. Походите в «обновках», посидите, полежите. Пусть одежда осядет на вас, и вы к ней привыкните немного.

Григорий Перов внешне казался спокойным, хотя волнение перехлестывало его. Это был не страх за свою жизнь, не трусость. Все произошло неожиданно. Он заплатил своим охранникам, в этот раз вдвойне, чтобы те отпустили его сегодня вечером на встречу с женой. Теперь его заперли, словно в тюремной камере. Как быть? Информацию о сегодняшнем теракте – кровь из носу – надо передать Наде, чтобы та поставила в известность… Казутину. Иначе – катастрофа неизбежна. Да и сама Казутина – что с ней стало после того, как он «сдал» ее Хольмсту? Может, зря он тогда ее послушал? Это произошло на встрече в доме Перовых, когда Григорий, послушав-таки Надю, согласился увидеться с Зоей. Разговор у них на удивление сложился доверительный, без излишней подозрительности. Григорий Матвеевич не только выразил готовность помочь органам арестовать группу так называемых «братчиков» во главе с их руководителем Хольмстом, но искупить кровью свою вину за проявленное вначале малодушие. Единственно его беспокоило то, что в «Братстве» не очень-то доверяли ему. Ведь там знали, что он держал их сторону из страха за свою семью, а не по идейнымсоображениям.