Книга Уроки во грехе, страница 102 – Пэм Гудвин

Джастин слегка покраснел и отвел глаза.

– Я назначу вам встречу на пятницу в восемь утра.

– О да! – невозмутимо ответила я. – Что мне взять с собой?

– Хорошее поведение.

– Ну нахрен. Я не приду. – Развернувшись, я обернулась через плечо; он смотрел на меня щенячьим взглядом. – Та единственная сумка, которую ты собрал… Да пошел ты! Ты сказал никаких стрингов. Но, как всегда, ошибся, Джастин. Там у всех под юбками нитки для чистки зубов вместо трусиков. Ты уволен.

У меня не было права увольнять маминых прихлебателей, но мне нравилось, как звучит эта фраза.

Я спустилась по лестнице на первый этаж, немного побродила по пустым комнатам и вернулась в свою такую же пустую спальню.

В следующие двадцать четыре часа я спала, ела, смотрела кино и, как одержимая, проверяла телефон. Я написала десятки сообщений и столько же раз позвонила братьям и сестрам, и почти все мне ответили.

Вив уехала из города с подругой. К счастью, я успела пообедать с Винни и Перри, пока они не умчались на следующую деловую встречу. А Элейн не отвечала ни на звонки, ни на сообщения.

И Магнус тоже.

Я провела два чертовых дня совершенно одна.

И что самое ужасное, я знала, что Магнус тоже сидит совершенно один в Мэне.

Маму я увидела впервые на третий день.

Она промчалась мимо меня к кухонному шкафчику, как раз когда я доставала пачку хлопьев. Она схватила бутылку с аспирином и, не сказав ни слова, вышла.

– Мама? – Я пыталась не принимать ее отчужденность на свой счет, но черт возьми, мне все равно было больно. Я нагнала ее в коридоре. – Привет! Помнишь меня?

– Я спешу. – Она даже на меня не посмотрела. – Если ты хочешь что-то сказать, то Джастин…

– Мне нужна ты!

Она остановилась, посмотрела на часы, разгладила лацканы строгого брючного костюма и повернулась ко мне.

– У тебя три минуты.

– Где Элейн?

– Она в городе.

– Она не отвечает на звонки.

– Как обычно. Это все?

– Я не выйду за Такера.

Маму называли ледяной королевой, и по ее лицу было понятно почему. Но по крохотным морщинкам в уголках ее глаз становилось ясно, что под макияжем и фальшивой улыбкой она пытается скрыть свою грусть. Папы не было в живых уже пять лет, а она все еще по нему скучала.

– Я хочу такой же брак, как у вас с папой, – сказала я мягче. – Я хочу любви. И выйду замуж только ради нее.

– Ты любишь свою семью?

– Конечно. Больше всего на свете.

– Значит, брак с Кенсингтоном – это брак по любви. Любовь к своей семье. Нам нужен этот союз, Тинсли. Если мы не усилим свои позиции…

– Морелли нас поимеют. Знаю. – Я уставилась на свои ноги и глубоко вздохнула.

Я могла бы сбежать. Вызвать такси. Покинуть город. И просто ехать, ехать, ехать. Возможно, я могла бы отделаться от маминых наемников. Но что будет с моими братьями и сестрами? Я не могла их бросить. Может, они и не приехали домой на праздники, но я не могла уехать от них навсегда.

Но и здесь мне было не место. Не в Бишоп Лэндинг. Я не хотела провести праздники в одиночестве.

– Я хочу вернуться в Мэн. – Я протиснулась мимо матери. – Сегодня же.

– Завтра сочельник.

– А ты собираешься провести со мной время?

Она побледнела и сжала губы.

– Зачем я приехала, мама? Почему я вообще вернулась домой? – Мой пульс участился от смеси дерзости и печали. – Скажи Джастину, чтобы подготовил водителя и машину. Через час я буду готова выезжать.