Книга Уроки во грехе, страница 143 – Пэм Гудвин

Когда лифт приехал на верхний этаж, он, не отрывая губ от моих, понес меня по коридору. Я мельком разглядывала пентхаус – темное дерево, хрустальные бра, мягкие ткани. Мне было плевать на люксовое убранство – единственное, что меня занимало, это он.

Ему пришлось поставить меня на землю, чтобы раздеть. Мы обнажились за пару секунд и пошли к главной спальне, натыкаясь на стены, глядя друг другу в глаза и сливаясь губами в поцелуе.

Мы встали перед кроватью, оба голые, задыхающиеся. По моим венам текла любовь. Обжигающая, дикая, безмерная.

Шесть месяцев разлуки еще крепче связали наши сердца. Это время проверило нашу связь на стрессоустойчивость и сделало ее еще более прочной. Я чувствовала, как разгорается пламя – мы подошли друг к другу, наши тела сплелись, руки соединились, губы соприкоснулись, сердца забились в унисон.

Он положил меня на кровать и медленно, не спеша начал целовать каждый сантиметр моего тела. Сначала он был нежным. Терпеливым. Любящим. А потом его истинная сущность взяла над ним верх.

Его поцелуи стали укусами, нежные поглаживания превратились в хлесткие пощечины и синяки. К тому моменту, как он перегнул меня через колено и начал шлепать ладонью по ягодицам, он уже рычал и неистовствовал, а его член был тверже стали.

Я билась и стонала, пытаясь вырваться из невыносимого пламени его ударов. И мне это нравилось. Мне этого не хватало. Ничто не могло сравниться со страстью и лютостью этого мужчины, с его кипящей жизненной энергией.

В следующие несколько часов он много раз доводил нас до края. И наконец он бросил меня на кровать и прижал член к моей киске. Я вся тряслась, задыхаясь, впиваясь ногтями в уже оставленные на его груди отметины.

– Магнус. – Я рассвирепела, сжала его накачанные ягодицы, пытаясь притянуть его бедра к своим. – Ты мерзкий сукин сын. Трахни меня. Умоляю, вставь в меня свой член.

Он повел бедрами и застонал одновременно. Потом он погрузился в меня, овладевая моим телом. Он трахал меня как животное, как первобытный свирепый человек. А потом вдруг начинал заниматься со мной любовью, как мой защитник, внимательный и нежный.

Я видела перед собой и учителя, и священника, и грешника, и садиста, и величайшего любовника из всех, и верного защитника.

Наша связь была нерушимой, и это была самая большая награда, дарованная мне судьбой.

Он был моим освобождением.

Моим путешествием в неизвестность.

Моим пунктом назначения.

Моей единственной страстью.

Моим выбором.

Моим уроком греха.

Два года спустя

Она опаздывала.

Опять.

Я мерил шагами кухню в нашей хижине, смотрел в окно и с каждой секундой терял терпение. По воскресеньям после мессы в церкви я готовил для Тинсли завтрак. Сегодня я сделал яйца, жареную ветчину и оладьи на закваске с местными ягодами.

Она ходила со мной на мессу не потому, что верила или не верила. Просто она меня поддерживала, была моим компаньоном, и мы все делали вместе.

Большинство вещей. Когда мы возвращались из церкви, она ходила на прогулку, а я готовил завтрак.

Посмотрев на часы, я сжал зубы.

Еда была готова, но теперь придется подождать, пока я разберусь с Тинсли.

Вдев ноги в ботинки, я отправился в лес.

В горах правило лето, пропахший влажной землей воздух наполняла птичья свиристель и жужжание насекомых. Я шел по гравийной дорожке между деревьями и прислушивался – где спряталась моя бесячая жена?