Книга Уроки во грехе, страница 62 – Пэм Гудвин

И я согревал ее жаром своего тела. Вынув телефон из кармана, я разослал несколько сообщений и снова спрятал телефон. Потом, под предлогом того, что ее надо согреть, я ее коснулся.

Медленно, мучительно, я положил ладонь на оголенную мокрую кожу ее бедра, пытая самого себя. Если бы я провел рукой на пару сантиметров вверх, то смог бы открыть двери в рай. Сегодня вечером она уже позволила мне посмотреть на свою поблескивающую щелку. Стоя с голым задом, непослушная девчонка разрешила мне оставить красные отметины от ударов на своей коже, и я втайне гордился тем, что сдержался и не овладел ею полностью.

Но я не был святым. На самом деле, я все еще мучился от голода, от бури эмоций, что пронзали каждую клеточку моего тела. Она покинула классную комнату, но не мои мысли. Ни на секунду. И теперь, когда ее ягодицы были прижаты к моему набухающему члену, я начинал сходить с ума и терять контроль.

Я хотел посмотреть на оставленные мною отметины. Хотел потрогать их, укусить их, добавить новых.

Так что вместо того чтобы молиться за облегчение ее боли, я засунул руку ей под юбку, фантазируя о том, как я вхожу во все ее девственные дырочки. Как она умоляет меня остановиться, от чего я начинаю лишь сильнее ее трахать, до тех пор, пока она не станет умолять довести ее до оргазма. И если она будет хорошо себя вести, то я…

– Магнус? – Поерзав на моей ширинке, она прищурилась и осуждающе сжала губы. – Вы не думаете об опоссумах.

Великолепная женщина. Она способна вырвать меня из пропасти, в которую катятся мои мысли. Даже когда сама страдает.

– Нет. – Вздохнув, я сжал пальцы на ее бедре и притянул поближе к ширинке. – Я жалкий человек.

– Самый худший. – Она провела рукой по мокрой щеке, и в ее глазах отразилась боль.

Замерев, я ощутил, как застыли мои пальцы в мокрых кроссовках. Мне нужно было, чтобы она слезла с моих колен, и тогда я смог бы наконец ее утешить.

– О, Магнус, – она всхлипнула. – Это очень больно.

Промокшая, она дрожала и смотрела на меня со страданием в глазах. И мое сердце разрывалось. Господь Всемогущий, я бы отрезал себе обе руки, если бы это ее утешило.

– Что тебе нужно, Тинсли? – Я прижал большой палец к ее щеке и провел по следу, оставленному слезами. – Скажи мне.

– Мне нужно… – Мышцы ее горла двигались, когда она пыталась подавить нахлынувшие эмоции. – Боже, мне так тяжело это признать.

Она была неимоверной силой, непреодолимым влечением.

Всем своим существом я подался вперед, положил ладонь ей на затылок и прижал губы к ее щеке.

– Доверься мне.

– Я…

– Доверься.

– То, что мне действительно нужно… – Она издала дрожащий вздох и, посмотрев мне в глаза, положила ладонь мне на грудь. – Это вы. Такой, какой вы со мной сейчас. Я позволю себе грустить рядом с вами, словно в ваших объятиях разрушаю возведенные вокруг меня стены.

С каждым вдохом я ощущал исходящий от ее кожи аромат лимона. И этот запах уносил с собой все мысли, оставляя меня в смятении и с болью от того, что она – единственное, чего я не могу получить.

Было опасно даже желать того, чего желал я. Особенно тогда, когда слезы струились по ее щекам.

Желание пронзало меня, искушало, словно демон во плоти. Мои губы тянулись к ее щеке, желая попробовать ее горе на вкус, изведать соль ее слез, предложить ей единственное утешение, которое я мог дать.