Книга Уроки во грехе, страница 76 – Пэм Гудвин

– Вы его ученица, – тихо произнес Кристиано.

– А он священник. Поэтому наше влечение так и не зашло дальше поцелуя. Но если однажды зайдет, запомните… – Я пригладила подол и расправила плечи. – Я совершеннолетняя. Все, что между нами происходит, это наше дело. Я знаю, что он не джентльмен, и мне это в нем нравится. Но он не причинит мне боль. По крайней мере без моего разрешения. И я скажу вам слово, которое должно вас успокоить – обоюдное согласие. Это все, что у нас будет.

– Вы… – он поднес кулак к губам и прочистил горло. – Вы умная и развитая молодая девушка.

– Я учусь быть такой – и, верьте или нет, он мне в этом помогает.

– Он хороший учитель, – Кристиано задумчиво улыбнулся. – Думаю, вы тоже его чему-то учите.

– Вы немного успокоились по поводу наших отношений?

– Теперь я чувствую себя соучастником чего-то, что еще не случилось.

Пока.

Это слово повисло в воздухе. Он не верил, что мы ограничимся поцелуем. Возможно, он был прав. Но не ему было об этом волноваться.

Последние три месяца я провела, колеблясь между ненавистью к священнику и вожделением к мужчине, и несмотря на это мое сексуальное влечение не утихло. С каждым днем оно нарастало, усиливалось, сгущалось. И в то же время я ценила каждый проведенный вместе миг.

– Не буду вас отвлекать, – Кристиано махнул в сторону зала. – Если вам нужно будет поговорить, я рядом.

– Спасибо.

– Идите, – он снова светло́ мне улыбнулся. – Хорошего вечера.

В надежде провести его именно так, я расправила плечи и поспешила в зал.

Праздник зимы был самым долгожданным событием в школе. Все ученики академии «Сион» и школы Святого Иоанна жили ради этого дня. Баскетбольные площадки переделывали в танцпол. По периметру дальней стены расставляли столы с закусками и пуншем. Диджей ставил сеты, которые транслировались через динамики, а с потолка свисали бумажные декорации, большинство из которых придумала я.

В Бишоп Лэндинг я принимала участие во всех балах и официальных мероприятиях, которые проходили каждые вторые выходные. Я их ненавидела. Ненавидела претенциозные канапе, фальшивые улыбки и то, как моя мать шла со мной под руку, следя за каждым моим шагом, лишь бы я ее не опозорила.

Меня заставляли ходить на мероприятия так же, как заставили приехать в академию. Это все делалось ради того, чтобы мама могла контролировать мою жизнь так, будто я ее пешка.

Но эта вечеринка была иной. Мамы тут не было, зато был некто, кого я отчаянно хотела увидеть.

Вся в волнении, я шагнула в открытые двери – и мой взгляд тут же сосредоточился на нем. Сквозь мерцающие огни, сквозь толпу танцующих я увидела его, стоящего, словно дозорный, в дальнем углу зала.

Во всем черном, с квадратом колоратки на воротничке рубашки, он смотрел на меня так пристально, словно отмечал все детали. Его взгляд не упустил ни миллиметра моего тела, опускаясь и поднимаясь от лица к носкам туфель и обратно.

Меня окутала музыка. Ученики замерли и повернулись ко мне. Но я видела лишь его.

Дыхание участилось, а жар и голод сплелись воедино. Мне хотелось бежать к нему. Я желала снова ощутить его губы, его язык, услышать его стон, извиваться в его умелых руках. Я хотела раздеть его и трахнуть что есть мочи. И видя, как пылает его взгляд, я знала, что он думает обо мне то же самое.