Книга Наперегонки с ветром, страница 107 – Таша Муляр

– О! Какая у тебя машина! – восхитилась Лиса, разглядывая новенький темно-зеленый «мерседес».

– Так это же «ашка», маленькая, да удаленькая! Зато смотри, какой багажничек компактный, но все, что нам нужно, имеет место быть! – Саша щелкнула ключами и вытащила большой пакет с бутылками. – Это мне мой подарил, вину заглаживал.

– Ты что, магазин ограбила? – засмеялась Лиса, глядя на маленькую Сашку с огромным звенящим пакетом. Потом, словно расслышав вдогонку сказанное про машину, добавила: – Вину заглаживал? Вот это да! Страшно представить, что же он там натворил!

– Да уж, натворил так натворил… – Санька остановилась, подняла лицо к небу, приоткрыла рот и поймала парочку холодных снежинок. – А вино? Да это мне тут один должок таким образом отдали, а то подумаешь еще, что я спилась за время своего отсутствия. На, держи! – она протянула Лисе две бутылки красного сухого вина.

– Ладно, уговорила! А теперь идем в тепло, сядем, я сырочка нарежу и поговорим, а то у тебя чем дальше, тем загадочнее, впрочем, как всегда. – Лиса сдула с носа подруги разместившиеся там пару снежинок, посмотрела в ее такие родные глаза, почувствовала, как у самой предательски защипало в носу от нахлынувших воспоминаний… Она раскинула руки с бутылками в стороны и заключила Саньку в объятия. – Люблю тебя, так соскучилась! Сил нет! Сейчас заплачу! – Тут уж у обеих слезы радости потекли свободными ручейками, смешиваясь с оборзевшими вконец снежинками.

Декабрь все-таки заявил о себе настоящим пушистым снегопадом из крупных влажных хлопьев, преображая двор и мир, укутывая белым покрывалом все скучное, грустное и неприглядное.

* * *

Июнь 2005 года.

Нервы.

Никогда не думала, что буду такое писать, а уж что проживу подобную ситуацию – и подавно. До сих пор не знаю, как верно реагировать, нахожусь в каком-то эмоциональном анабиозе. Опять рада возможности вылить свои эмоции на бумаге, чтобы потом не забыть, а забывается многое, хотя и пытаюсь сосредоточенно сохранить в памяти.

Кстати, обратила внимание на определенное свойство моей памяти. Помню только хорошее. Хотя неприятности проживаю на нерве, а хорошее проходит короткими вспышками радости. Похоже на фейерверк, который мы ставим на торт на наших банкетах. Сейчас появилась такая модная свеча с огненным фонтаном: поджег – она ярко фонтанирует полминуты, и все. Похлопали и разошлись со своими кусками торта, забыв про именинника.

Так и с радостью. Ну почему счастливые моменты, которые выдаются не столь часто, так быстротечны? А ссоры и печальные события – длительны? В них входишь на высоких нервах, задыхаешься то от злости, то от обиды и безысходности, потом долго приходишь в себя, с трудом находя нужный баланс.

Да, а вот память работает так, что я потом не помню причины, из-за которой случилась ссора. А хорошее остается со мной. Странно.

Хотя именно это, наверное, позволяет мне держаться и сохранять наши с Юрой отношения и то, что мы когда-то хотели назвать семьей.

Юра спит очень тревожно. По ночам стонет, кричит, ворочается. Не высыпается. Может, режим сбил ночными дежурствами, а может, из-за неприятностей у него на работе, о которых он мне толком не рассказывает. Удивительная отстраненность, которая меня обижает. Говорит, что не хочет грузить своими проблемами, в которых я не в силах помочь. А разве семья – это не про доверие?