Книга Наперегонки с ветром, страница 68 – Таша Муляр

– Так, сейчас. Погоди-ка. – Елена Викторовна вышла из-за ширмы, окинула взглядом происходящее. Вроде все нормально, сейчас уже торт вынесут, и скоро все разойдутся, а они смогут собраться и уехать. Она подозвала старшего официанта, что-то сказала ему приказным тоном, тот кивнул, быстро ушел обратно в зал и почти сразу вернулся с двумя чашками кофе.

– На, держи. – Елена Викторовна, протянула Лисе чашку горячего напитка. – Давай говори, что там у вас, не молчи, дело-то серьезное! Сколько вы искали этого мальчугана, так радовались оба, что он ваш-ваш – и тут на тебе! Что? Все с начала теперь?

– Я не знаю, что делать. Это глупо и безответственно. Понимаю, а не могу, не могу себя заставить. Будто что-то не пускает, и все. Лен, может мне это не нужно? – тихо проканючила Лиса.

– Что не нужно?

– Ну, ребенок, муж, семья и вообще…

– Ну вот, опять! Ты мне хоть какие-то вводные дай, и подумаем. Откуда вагон таких грандиозных мыслей взялся вдруг? – Она отхлебнула кофе. Перед ними гремел праздник, маленькая именинница с восторгом захлопала в ладошки, увидев трехэтажный торт-замок, на котором сидела, обняв его красным хвостом, Русалочка из ее любимого мультфильма.

– Кстати, я тут случайно услышала, что Адель, – она кивнула в сторону девочки, – у них не родная. Так удивилась, она ведь вылитая мать, ну, то есть на заказчицу похожа как две капли воды. Там такая история интересная…

– Не надо. Ты знаешь, сколько во мне этих историй накопилось за те два года, что мы ищем ребенка. А сколько раз вроде вот все, а приходим – и отказ. Я ж перезнакомилась с кучей народу и в школе приемных родителей, куда меня Юра таскает, и в опеке. Там пока сидишь ждешь, то с одними, то с другими переговоришь.

Лиса мысленно стала перебирать свои два года поисков. Вспомнила того малыша, которого увидела первым. Каждый раз ей казалось, что, может быть, это он – ее ребенок.

* * *

Она так ждала, когда наконец соберутся все необходимые справки, закончатся собеседования и им станет доступна база усыновительской организации. Вот они с Юрой уже подали заявление на право стать усыновителями, прошло еще две недели и муж получил на руки заключение. Так радовались оба. Он еще бутылку какого-то дорогущего красного вина купил по дороге домой… Смешные! Ребенка еще не случившегося вином «обмывали» – хорошо, опека их не видела, будущих юных родителей опытного возраста, Юре-то за сорок, а туда же! Смешной он или забавный, но так упорно ведет ее к этой цели.

Перезвонили им, сказали, что на электронной почте письмо с фотографией. Она тогда за рулем ехала. Не удержалась, сразу на первом же светофоре, пока ждала зеленого сигнала, открыла письмо, зайдя в почту с телефона, ткнула в скрепку-вложение – и вот перед ней фото мальчика. Четыре месяца. На весь экран серые глаза, да она и не помнит ничего, только эти говорящие с ней криком глаза. Григорий, четыре месяца. Она ожидала ощутить счастье от узнавания на фото «своего» ребенка, вместо этого пришел страх и понимание, что этот мальчик не может стать ей родным никогда… Да, это точно не ее сын. И тут же накрыл стыд. Светофор уныло мигал красным.

В чем провинился этот одинокий и с рождения уже никому, даже ей, не нужный малыш? Откуда это отторжение? Можно ли по внешности младенца судить, твой он или нет? Ведь мать, которая рожает свое дитя, не знает, как выглядит ребенок, и принимает любого. Значит, внешность не имеет значения? Какая разница, какой цвет и разрез глаз, пухлые ли губы и курносый ли нос? Разве это важно для любви? Чего же она так испугалась, что буквально схлопнула фото, закрыв от страха телефон?