Книга Рожденная быть второй, страница 68 – Таша Муляр

Так она уговаривала себя, так объясняла Наташе, аргументируя себе и подруге нарочитую отстраненность Павла при встрече, сама же сгорала внутри, страдала и болела, с трудом утихомиривая пожар юной любви в своем сердце. Чувство, охватившее ее всю, полыхало, просилось наружу, накрывало своей нежностью, как уютным, а иногда и колючим покрывалом.

Василисе хотелось лететь к нему, видеть его, слышать его, просто находиться рядом. Но, словно бескрылая птица, она ничего не могла поделать. Обстоятельства и жизненный уклад, принятый в семье и в станице, были сильнее ее любви.

«А может быть, дело в Паше? Может быть, он напуган моей любовью?» – эту мысль она могла озвучить только самой себе. Такое не скажешь никому. Даже лучшей подруге. Раньше бы она обязательно поделилась своими сомнениями и тревогами с мамой, а сейчас мама не была на ее стороне. Мама спасала дочь от «неправильной любви», как она сама ей сказала, добавив, что не хочет, чтобы Василиса повторяла ошибки многих.

А лучшая подруга Наташа встречалась с мужчиной старше на четыре года. В общем-то, это не так страшно. Шестнадцать и двадцать – это большая разница в юности, но в будущем она сглаживается.

Сегодня же Наташа скрывала свои отношения с Семеном. Про тот случай, когда Василиса увидела ее с мужчиной перед замесом, они потом поговорили. Наташа сама завела тот разговор, решила поделиться. Сказала, что парень старше, познакомились случайно, он ее подвез на машине, захватив с остановки, когда она в город ехала и ждала автобус, что для нее все это не серьезно, а так, развлечься.

«У всех парни, а я что, хуже? Тем более он старше и с ним интереснее, чем с нашими малолетками, может, новое что-то узнаю». Наташа многозначительно повела глазами, рассмеялась и перевела разговор на другую тему.

Василиса не просто подозревала, а была уверена, что Наташа со своим парнем зашла гораздо дальше поцелуев. Это пугало Ваську. Она стеснялась говорить с подругой на эту тему, хотя сама нередко думала, как же это будет у них с Павлом, если от одного поцелуя в ней все перевернулось!

Она словно родилась заново, узнала себя и его с какой-то новой, необъяснимой стороны – казалось, между ними случилось некое таинство даже от такого мимолетного единения. Еще она думала о том, что так, как у них с Пашей, больше не может быть ни у кого.

До отправки автобуса с призывниками оставались считаные минуты. Матери, жены и невесты вытирали слезы и старались наглядеться и наобниматься впрок, не желая отпускать от себя любимых.

Отец Василисы обнял за плечи супругу, нежно поцеловал ее в висок, смахнул соленую, блестящую на солнце слезу, подхватил на руки хнычущую Ритусю, которая не совсем понимала, что такое «Игорек уезжает надолго, помаши брату ручкой», но, видя мамины слезы, решила, что ей тоже грустно. Все втроем они смотрели на готовый к отправке автобус, который увозил их сына в неизвестность.

Паша же только что попрощался с матерью. Сухо прижал к своей груди ее голову в белом платке, приобнял ее – низкорослую, чуть сутулую и по-домашнему уютную, родившую его поздно и рано овдовевшую.

– Ну, мам, все хорошо! Отслужу и вернусь. Не вешай нос! Слышишь? – Он поцеловал ее еще раз, повернулся и пошел к месту построения, переключившись на мысли о предстоящей поездке до военкомата.