Книга Порочная связь, страница 96 – Кристина Лин

Именно так и было. Важным было не мое счастье, и не мои желания. По сути, она и теперь не имеет никакого представления о том, чего бы я хотела от жизни. Всегда первостепенным было то, чего она хочет для меня. Только ее представление о том, как для меня будет лучше, имело значение.

Почему я так долго соглашалась со всем, что она говорила?! Не раздумывая! Разве, это нормально, быть такой бесхребетной?

— Агата, — говорит мама назидательным тоном, — я, ведь, хорошо тебя знаю. Поэтому сразу поняла, что вы со Славой будете идеальной парой. И ты сама хотела замуж. Разве, не помнишь?

Ох, мама! Ты права. Как же хорошо ты меня знаешь! Ты изучила все мои слабости, главная из которых — полное неверие в то, что мое мнение имеет значение.

Чтобы ты не превратила мою жизнь в ад, я должна была беспрекословно слушаться. Как выдержала это, сама не понимаю… Любовь мне всегда надо было заслуживать, часто, игнорируя свои желания и мечты.

Почему я ни разу не начала протестовать?! Боже! Как так вышло?

— Я хотела быть хорошей дочерью, — шепчу себе под нос.

Сначала хотела быть идеальной для мамы, потом делала все, чтобы быть идеальной для мужа. Всем было хорошо вокруг меня. Даже Кирилла, моего начальника, все устраивает. И только я все жду, что однажды появится кто-то, способный оценить мое самопожертвование.

— Поэтому согласилась бы на любой предложенный вариант, — говорю, глядя на то, как мама театрально хмурит брови.

Тогда я сбежала от нее к мужу. Теперь сбегаю от мужа к любовнику. От любовника к мужу, — и так по кругу. Не женщина, а перекати-поле. Со всеми соглашается и угождает. Классная схема! Надежная. Идеальное решение, чтобы ничего не решать.

Какая же я тряпка!

А еще мечтаю о том, что однажды меня повысят на работе. Герман прав, этого никогда не произойдет. Все привыкли меня использовать, а давать отпор я не научилась. Таким не место на руководящей должности.

— Что ты хочешь этим сказать, м? — уперев руки в бока, вопрошает мама.

Этой ее стойки я боюсь с детства. Обычно следом за ней идет мое признание во всех грехах и неминуемое наказание. Потому, что маленькой девочке Агате было невозможно победить грозного, нависшего над ней, тирана.

Но та девочка давно выросла. А новая Агата так и не научилась быть взрослой.

— Только то, что сказала, — мотаю головой.

Отчего-то, в этот раз колени не дрожат. Я почти уверена, что сейчас у мамы начнется сердечный приступ. И я побегу за лекарствами, потому, что должна быть идеальной дочерью. Все ссоры у нас проходят по одному и тому же сценарию. Почему я не понимала этого раньше?!

У меня нет желания ругаться с ней. И дело совсем не в том, что я хочу обвинить ее в своих несчастьях. Мне некого винить, когда я сама же позволяла ей быть такой. Просто раньше не осознавала того, до какой степени маразма может дойти мое желание заработать себе баллы в ущерб собственным интересам.

В последнее время, я, вообще, очень многое стала подмечать. За теми, кого привыкла считать своими самыми близкими людьми, и за собой. Например, Слава. Он всегда был надежной опорой. Стеной, той самой, каменной, за которой удобно прятаться. Я ценила его за это.

Но, после последнего разговора с Германом, я стала вспоминать разные моменты. Мелкие детали, которые, как часть пазла, сошлись в почти уверенность, — Слава устроил мне отпуск в СИЗО, это его рук дело. Как бы противно и горько не было признавать это. Герман прав, никто больше не мог организовать мне такое. А потом муж убедил меня в том, что это именно он постарался, чтобы меня отпустили. Как вести себя с ним теперь? Ума не приложу. Поэтому, все просто катится по привычному ритму…