Книга Пожар твоего сердца, страница 12 – Мари Скай

Ни с чем приходится возвращаться домой, где снова остаюсь наедине с собой и своим телом. Рука автоматически ищет утешение, скользит по коже, вспоминая каждое мгновение, как его член входил в меня — то страстно, то нежно, в самых разных позах. Я вижу себя, скачущую на нем, словно на диком коне, чувствуя, как каждая клеточка наполняется удовольствием и болью одновременно. Эти воспоминания — единственное, что сейчас держит меня на плаву.

Утро приходит в холодной постели, и я встаю, еле удерживая равновесие. Хочется упасть обратно, спрятаться под одеялом, забыться в тепле и безопасности, но работа не ждет.

Медленно, словно в тумане, передвигаю ноги, поднимаюсь на свой этаж. Внезапно раздается пронзительная тревога — сирены, крики, паника. Люди выбегают из офисов, толпятся у лестниц, глаза полны ужаса.

Похоже, начинается пожар.

Сил почти нет, сердце колотится от страха, и температура от паники поднимается всё выше. Перед глазами всё начинает плыть, и я теряю ориентир. Дым густеет, обволакивает меня, наполняет легкие ядовитой тяжестью. Дышать становится мучительно трудно, каждый вдох режет грудь. Я уже не понимаю, куда иду — лифт не работает, лестницы завалены, а вокруг лишь клубы черного дыма. Паника сковывает движения, но я должна идти,должна выбраться — иначе всё закончится здесь.

И вдруг я ощущаю на себе крепкие, горячие руки — словно пламя, обжигающее кожу. Они рывком поднимают меня с колен, не давая опомниться, и разворачивают лицом к такому знакомому, почти родному взгляду. В этом взгляде — смесь тревоги и решимости, которую я давно привыкла видеть только у него. Не дожидаясь моей реакции, он без лишних слов подхватывает меня на руки и стремительно несется вниз по лестнице, туда, где дым еще не так густ и удушлив. Сердце бьется в унисон с его быстрыми шагами, а легкие впервые за долгое время наполняются спасительным свежим воздухом.

Но если я думала, что теперь меня оставят в покое, позволят отдышаться и прийти в себя, то, похоже, у Михаила были на этот счет совсем другие планы. Его глаза горят каким-то особенным огнем, а губы чуть приоткрыты, словно он вот-вот скажет что-то важное, но вместо слов — молчаливое обещание продолжения этой игры, из которой я уже не могу выбраться.

— Ты больная, скажи мне? — зло прошипел он, не отпуская меня с тех самых рук, что держали крепко, словно боясь потерять. Его глаза горели с такой силой, что я почти смогла почувствовать на себе их жар, словно они прожигали воздух, между нами.

— Я думала, мы больше не увидимся, — глупо улыбнулась я, ощущая жар внутри, как будто пламя бессмысленно разгорается в моем теле. Голова кружилась, и мне казалось, что это всё — лишь какое-то странное видение, игра разума.

— Я тоже так думал, — его голос стал мягче, исчезла злость. — Надеялся, что разлука поможет мне избавиться от тех чувств, что бушуют во мне, — он сделал паузу, и в тишине между нами повисло что-то непередаваемое. — Но я не смог, — вдруг сказал он тихо, как будто говорил это только себе, — так и не сумел выбросить тебя из головы.

Я лишь смогла сладко улыбнуться в ответ, хотя внутри меня словно всё раскалилось до предела. Мне становилось всё хуже, слабость охватывала тело, но вместе с тем я понимала — быть дома и лечиться было бы слишком просто. Тогда я бы никогда не встретила его вновь.