Книга Брат подруги. Наваждение, страница 43 – Валерия Сказочная

Сердце подпрыгивает в груди, а я только и могу, что нервно бормотать:

— Да, только побыстрее, пожалуйста.Опаздываем, — на последних словах я уже одновременно высвобождаюсь из его рук и к машине подхожу.

Марк ведь написал, что только едет… Мы с Матвеем должны успеть проскочить.

Сердце долбит грудную клетку бешеными ударами, я захлёбываюсь от адреналина, и, конечно, это заметно. Меня останавливают на полпути.

— Разве опаздываем? — Матвей чуть хмурится и смотрит на меня внимательно.

Ну да, я и сама вышла пораньше, и он приехал заранее.

— Да, моделей попросили пораньше, — сама собой срывается у меня с губ очередная ложь.

Как легко я в последнее время вру… Но лёгкое сожаление об этом не может пробиться через мандраж и страх быть застигнутой. Открываю дверь машины Матвея, но тот мягко останавливает, положив руку на мою:

— Хорошо, я понял. Но сначала поцелуй.

И вот с чего ему это так нужно именно сейчас? Марк вот-вот подъедет…

— Потом, — поспешно обрываю.

Я ведь помню, какие жадные и долгие поцелуи обычно у Матвея. Сейчас уж точно не время и не место для такого, пусть и тело отзывается томительной слабостью и жаром по коже от одной только мысли о том, чтобы снова ощутить его губы на моих…

Кажется, Матвей совсем не ожидал такого отказа. Слегка приподнимает брови, смотрит на меня одновременно и беззлобно насмешливо, и серьёзно. И вот как только умудряется сочетать в глазах и то, и другое?

— Воу-воу, даже так… — вроде бы поддразнивает, но слегка настороженно. — А если такой?

И прежде чем я успела хотя бы сообразить, не то что ответить — рывком притягивает меня к себе, зажимая между машиной и своим телом, тут же целует.

Матвей настойчив в поцелуе. Требователен. И совершенно бескомпромиссен — напирает сильнее, чем когда-либо. Заставляет считаться, приоткрыть губы, принять, откликнуться.

Да я это и без того делаю всякий раз — при любом его воздействии. Тело окутывает приятным томлением, с губ срывается полустон, да и двигаются они машинально, подстраиваясь под темп Матвея. Поверить не могу, что ещё несколько дней назад не умела толком целоваться, не представляла, каково это. Теперь это так легко… Но в то же время и волнующе каждый раз.

А сейчас — особенно. Потому что несмотря на окутывающий меня влюблённый трепет и желание раствориться в моменте, на задворках подсознания бьётся мысль, что Марк вот-вот должен приехать. Добавляетадреналина, сбивает противоречивым ощущением. То жмусь к Матвею, то отстраняюсь от него. Голова кружится, затуманивается.

Зато ему, кажется, всё нипочём. Целует глубже, при этом по телу поглаживает успокаивающе. Добавляет ещё контраста в и без того сумасшедший коктейль эмоций, сочетая нежность со страстью.

Я уже не выдерживаю. Всхлипываю беспомощно ему в губы, безмолвно прося толком даже не представляя, о чём.

Зато Матвей, видимо, чувствует. Плавно выпускает мои губы, слегка оттянув нижнюю напоследок, отстраняется. Хотя из рук при этом не выпускает.

Какое-то мгновение мы смотрим друг в другу глаза, пока я восстанавливаю дыхание и способность соображать.

Как ни странно, первой связной мыслью становится не страх по поводу Марка, а неловкость перед Матвеем… Так не встречают мужчину, которого любят и которому рады. Он может решить, что я выпендриваюсь, играюсь или типа того. Или вообще подумает, что по жизни замороченная какая-то. Как вообще можно беспокоиться из-за возможности опоздания настолько, чтобы отказываться от поцелуя? Не поприветствовать его нормально, ещё и с наверняка кислым лицом смотреть?