Книга Брат подруги. Наваждение, страница 90 – Валерия Сказочная

Качаю головой, сглатывая ком. А потом жмусь к Матвею, покрывая лёгкими поцелуями ему лицо.

— Ты лучший, — шепчу ему на ухо, кончиком языка намеренно задевая мочку.

Удовлетворённо усмехаюсь, когда Матвей в ответ на это прижимает меня крепче.

— Это потому, что у меня есть ты, — тоже тихо, но не менее твёрдо парирует, нежно ведя носом мне по волосам и вдыхая их запах.

Надеюсь, шампунь не перебивает его любимые печеньки — Матвей говорил, что я пахну имии что он это обожает.

По телу приятно покалывают мурашки, потому что любимый мужчина не ограничивается лёгкими соприкосновениями: вот уже его губы скользят мне по скуле, а рука сжимает грудь, нырнув за ворот платья. Только тогда вспоминаю, что толком не успела вытереться: капельки воды в сочетании с пальцами Матвея творят с моей кожей что-то невообразимое. Невероятно чувствительно. Соски быстро становится твёрдыми, и, судя по довольному полурыку-полустону, это не остаётся незамеченным.

— А нет, мы не всё решили, — при этом почти серьёзно заявляет Матвей, правда, тут же усмехнувшись. — Нам нужен фотограф, он же видеограф, — с этим заявлением мужские пальцы чуть оттягивают мне сосок, тут же погладив и закружив вокруг него.

Встречаюсь взглядом с Матвеем. Вижу ласковые смешинки в глазах.

— Ты думаешь о том же фотографе, что и я? — набираюсь смелости поддразнить.

Матвей улыбается, но, убрав руку от моей груди, заявляет уверенно серьёзно:

— Безусловно, Марк. Я с ним договорюсь.

Киваю. В целом мне понятно такое твёрдое решение Матвея. Во-первых, они в последнее время неплохо общаются, хоть и в основном пересекаясь на работе. Во-вторых, Марк действительно талантлив. Ну и в-третьих… Он стал нашим своеобразным купидоном, соединив в самый сложный момент. А разъединились мы, если уж честно, не из-за него, а из-за собственных страхов.

В общем, будет круто и символично, если нашим фотографом и видеографом на свадьбе станет Марк. И даже не сомневаюсь, что у Матвея получится с ним договориться. Он бы не откладывал это в самый конец, если бы не был уверен.

— И кстати о фотографиях… У тебя остались наши совместные детские фотки?

Задумываюсь лишь недолго — тут же качаю головой. Нет, дома в Брянске есть парочка, куда и Матвей попал, а не только я с Ликой. Но они в фотоальбоме лежат, и я решила не брать с собой в Москву ни одно из напоминаний о своей, как тогда казалось, безнадёжной любви.

— Хочешь для фотоальбома? — скорее подшучиваю, чем всерьёз спрашиваю, хотя Матвей, конечно, неожиданно эту тему завёл.

И, как выясняется, не просто так. Он чуть отстраняется, глядя в сторону и шаря там рукой. И вдруг показывает мне красивый альбом с сердечком.

— Скорее пополнить его, — хмыкает, заметив, насколько я подвисаю. — Вот. Будет только наш.

Чутьли не затаиваю дыхание, глядя на обложку чудо-вещицы. Матвей, значит, и этим занимался втайне от меня? Перебрал все наши совместные фотки? И ехать за ними в Брянск ему не пришлось? Родители отправили?

Которые, кстати, уже в курсе того, что мы вместе. И, конечно, одобряют это: мы все как одна большая семья. Наши родители тоже дружат, и мои были в восторге, узнав обо мне и Матвее.

— Это ведь уже раритет, — с теплом говорю, не сразу решаясь раскрыть фотоальбом, который теперь в моих руках. А в руках Матвея — я. Он снова располагает их на мне, причём то гладя, то сжимая.