Книга Учитель моего сына, страница 106 – Инна Инфинити

Сергей Александрович поднимает на меня растерянное лицо. Он побледнел. Не знаю, хорошо это или плохо. Если честно, я не продумывала, что говорить и как действовать в зависимости от реакции бывшего министра.

— За Костю? — изумляется. Как будто у него есть еще несколько сыновей.

— Да, за Костю. Будем рады видеть вас с супругой на нашей свадьбе. Приходите.

Сергей Александрович тяжело сглатывает. Мне кажется, или его глаза действительно стали слегка влажными?

— Спасибо, — едва слышно выдыхает. — Мы придём.

Костя

Люблю школу летом. Ни учеников, ни уроков. Пустые коридоры. Сидишь спокойно в своем кабинете, перебираешь бумажки, никто над ухом не орет. Красота.

Иду в учительскую. Директор ездила в департамент образования, теперь проводит с нами пятиминутку. Будут какие-то объявления. В учительской пока мало кто собрался. Но моя любимая Людмила Николаевна тут. Увидев меня, отставляет в сторону кружку чая.

— Константин Сергеевич!

— Слушаю вас, Людмила Николаевна, — опускаюсь на стул напротив нее.

— До меня дошла информация, что вы скоро женитесь.

— Так точно, Людмила Николаевна. Как раз хотел принести вам сегодня пригласительный, но забыл. Завтра принесу.

Брезгливо морщит крючкообразный нос.

— Если вы женитесь на той женщине, про которую мне рассказали, то, простите, не хочу присутствовать на вашей свадьбе. От вашей невесты и ее сына у меня дергается глаз.

— А я думал, вы по ним скучаете летом.

От моего заявления она аж отпрянула назад.

— Вы в своем уме, Константин Сергеевич?

— Просто из всех учителей именно вы наиболее часто вызываете в школу мою невесту. Я думал, у вас к ней симпатия, раз вы постоянно хотите ее видеть.

Людмила Николаевна, походу, не догоняет, что я ее троллю. Думает, я на полном серьезе. Поджимает накрашенные оранжевой помадой губы, поправляет толстые бусы на морщинистой шее.

— Знаете, Константин Сергеевич, вообще-то вы нарушаете этику. Вы женитесь на матери своего ученика.

— Нет правил, запрещающих учителям и родителям учеников вступать в брак.

— Да, формально таких правил нет. Но есть этика и нормы морали.

— У меня нет никаких конфликтов с моей моралью.

Училка недовольно кривится и качает головой.

— Но теперь, Константин Сергеевич, становится понятно, почему вы ставили Самсонову пятёрки, — презрительно хмыкает.

— Людмила Николаевна, вы путаете меня с собой. Это вы ставите детям оценки, исходя не из их знаний, а из вашего личного субъективного отношения к ним. Кто вам нравится — тому пятерка. Кто вам не нравится — тому тройка. А нравятся вам, как правило, те, кто дарит хорошие подарки на День учителя. А я ставлю оценки, исключительно исходя из знаний моего предмета.

— Знаю я, за что вы ставите пятёрки, — негодование так и прет из училки, — за то, что музыку на вашихуроках слушают, и за то, что окна в спортзале разбивают. Кстати, а почему Самсонов-то из дома сбегал? По всей стране его искали.

Все, я не могу. Она меня бесит.

— Из-за вас сбегал, Людмила Николаевна. Вы так замучили ребенка датами по истории, что он решил убежать, не оглядываясь. Разве можно прививать такую ненависть к своему предмету, Людмила Николаевна? Неужели вы сами не хотите, чтобы дети шли на ваши уроки с удовольствием, а не с отвращением?

Открывается дверь учительской, и заходят несколько учителей. А следом за ними директор с другими учителями. Начинается пятиминутка. Как это обычно бывает после посещения директором департамента образования, скучно и неинтересно. Чиновники что-то опять напридумывали, созвали директоров школ, те перепугались и давай вываливать на учителей: с нового учебного года то, это, пятое, десятое. Прикрываю ладонью рот и зеваю.