Книга Учитель моего сына, страница 66 – Инна Инфинити

— Я так понимаю, ты узнал про меня и про твою маму, — первым начинаю.

Молчит. Значит, я угадал.

— Ну ты же понимаешь, что я не ворую у тебя твою маму. Она каждый день с тобой.

— Мне по фиг, что там у вас с моей мамой, — отвечает с вызовом. — Вот правда по фиг. Вообще не интересно. Да хоть поженитесь с ней. Мне наплевать.

Фраза про поженитесь слегка царапает меня. Мы со Светой хоть и не долго вместе, но у нас все серьезно, а самое главное — нам друг с другом хорошо и комфортно. Мы прожили неделю под одной крышей, когда Леша уезжал на осенние каникулы к бабушке, и за эту неделю не было ни одной секунды, чтобы я почувствовал рядом со Светой напряжение или дискомфорт. Наоборот, когда каникулы закончились и мне пришлось вернуться к себе, я ощутил одиночество. Меня бесит моя большая, но пустая квартира. Я хочу приходить домой и видеть там Свету. Так я и сам не заметил, как стал думать о том, чтобы нам вместе жить.

Но пока все утыкается в Лешу. Он должен дойти до стадии принятия отношений своей мамы со мной.

— Давай будем честны: если бы тебе действительно было по фиг, ты бы не вёлсебя так на уроке. Что именно тебя беспокоит?

— Меня вообще ничего не беспокоит. Мне правда похрен. Только меня в покое оставьте и не лезьте ко мне. И маме моей передайте, раз вы теперь так с ней близки, чтоб отстала от меня со своими уроками и гувернантками. Меня от них тошнит. Я буду делать, что хочу и как хочу.

— А ты разве и так не делаешь, что хочешь и как хочешь? Разве мама тебя в чем-то ограничивает? У тебя вообще нет никаких ограничений, даже в школе, — спокойно замечаю.

— Вот и дальше не будет, — с громким скрежетом отодвигает стул и встаёт на ноги. — Еще больше не будет! Отвалите от меня все, ясно вам!? Идите все нахрен! Вы меня достали! Я поеду жить к папе!

Леша откидывает в сторону стул и устремляется к двери. Вот с последнего и нужно было начинать. Конечно, все дело в отце.

После моего урока Леша хамит учительнице по английскому, игнорирует команды физрука и отказывается идти к доске на русском языке. Учителя жалуются мне на безобразное поведение Самсонова, я обещаю им, что поговорю с родителями ребенка, но, естественно, ничего Свете не рассказываю, чтобы не расстраивать ее еще больше.

В субботу мы, как обычно, встречаемся после моего последнего урока и едем ко мне домой. На Свете лица нет. На светофорах я держу ее за руку, чтобы хоть как-то подбодрить.

— Ты точно не сердишься на меня за то, что я рассказала Леше про нас?

— Не сержусь, — глажу ее по тыльной стороне ладони. — Правда, не сержусь. Все хорошо.

— А Леша что-нибудь говорил тебе в школе?

— Нет, ничего.

Леша теперь попросту перестал приходить на мои уроки. Прогуливает. Сидит все сорок минут в мужском туалете на третьем этаже. Но на другие уроки ходит, и то хорошо. Свете про прогулы математики также не рассказываю.

— Все было нормально, пока он снова не стал общаться с отцом! — восклицает Света. — Вернее, пока отец не стал общаться с ним. Да, Леша баловался в школе, не очень хотел учиться, но в целом мы с ним хорошо жили, у нас не было проблем в общении. А теперь он попросту игнорирует меня! Как будто я для него пустое место!

Голос Светы надламывается, и она замолкает, чтобы не расплакаться при мне. Я торможу во дворе своего дома, и мы выходим из машины. Небо затянуто темными ноябрьскими тучами, скоро пойдет дождь. Я обнимаю Свету за талию, пока мы идём к подъезду. В лифте несколько раз целую ее в губы. Хочу, чтобы она понимала: я рядом.