Книга Девочка из глубинки. Книга 1, страница 140 – Слава Доронина

Молодой человек, обслуживающий наш столик, подходит, и Май просит принести нам стейк из говядины и какой-нибудь салат, где побольше овощей.

— Значит, домой не повезешь? — делаю вывод. — Договорились на берегу?

— Ты покак конструктивной части диалога не подошла. А я жутко голоден. Планировал провести весь день в постели, но раз уж ты меня выдернула, то здесь пока посидим и поедим заодно.

Залпом выпиваю бокал вина.

Май улыбается.

— Если что, примирительный секс не обязательно должен быть с тем парнем, с которым ты поссорилась, — подмигивает.

— Ты издеваешься?

Вроде понимаю, что он пытается шуткой разрядить обстановку, но мне совершенно не до этого. У меня мир рушится, сердце вдребезги, мысленно я в поезде домой… но что потом? Опять за прилавок? Жить с Петром? Терпеть его унижения? Тело деревенеет и дышать становится трудно, когда это все представляю. Я в безвыходной ситуации…

И жаль, что не робот с кнопкой «вкл» и «выкл». А как бы было здорово одним нажатием заблокировать это негодование, обиду, непонимание, боль. Так паршиво, что хочется умереть! Но вместо этого прошу еще бокал вина. Оно расслабляет.

— Не увлекайся, а то воспользуюсь твоим податливым состоянием.

— Опять тема секса? Может, тебе диагноз поставить, доктор?

Алексей смеется.

— Что поделать, красивая ты девочка, Мишель…

Бросаю взгляд на дверь и уже порываюсь встать и уйти, но Май останавливает, кладет свою ладонь на мою.

— Не надо. Не уходи. Еще один бокал — и ты со мной как на исповеди, а дальше решим, что с тобой делать. Ок?

Вот и план «Б», кажется. Собственно, Демьян же так и поступил. Пока его план «А» лежал в больнице в коме и боролся за жизнь.

Телефон вновь оживает. И когда я думаю, что это в очередной раз Степанида, на дисплее высвечивается имя Сколара.

Сердце пропускает удар и мир сжимается до экрана телефона.

— Ответь, — говорит Май, заметив перемену в моем лице и дрожащие руки. Я чудом лишь не роняю телефон.

Отрицательно качаю головой, потому на языке у меня одни матерные слова. Надо же, еще вчера я стонала под ним и думала о том же, только эмоции были другие. Куда приятнее.

— Тогда я отвечу. Хочешь?

А почему бы и нет…

— На, — протягиваю ему телефон.

Май уверенно берет его и, вопреки моим ожиданиям, что я стану свидетелем их разговора, выходит из-за стола, оставляя меня гореть заживо, буквально на этом стуле.

Возвращается через пять минут и кладет телефон на стол.

— Что он хотел?

— Спрашивал, где ты и почему не отвечаешь на звонки Степаниды.

— И все?

Задерживает на мне взгляд, и кажется, будто насквозь видит в это мгновение, читает, как открытую книгу.

— И все.

Становится больнее пуще прежнего. Только за этим позвонил? Серьезно? Ни слова обо мне? Ни тени тревоги? Еще никогда не испытывала такого сильного разочарования.

Между нами повисает долгая пауза. Официант в это время приносит стейки и салаты. Но в меня ни кусочка еды не влезет. Машинально ковыряю листья вилкой, когда телефон опять начинает вибрировать на столе. Степанида. Но что ей надо? Дозвонился же до меня Демьян.

— Ей бы нежелательно нервничать. Это я сейчас как её лечащий врач говорю. Ответить?

— А если скажу, что мне плевать на нее и на ее внука?

— Выключи тогда. Перезвонишь, когда будет не плевать.

Так и делаю, а потом сжимаю кулаки под столом, потому что отчаяние по-новой наполняет тело ноющей тяжестью.