Книга Горничная с секретом, страница 33 – Злата Романова

Соня плачет, опустив голову и крепко сжав кулаки по бокам от тела. Ее вспышка гнева прошла, но слезы остались. Когда я подхожу к ней, то уже знаю, что она оттолкнет меня, пошлет к черту, но не могу стоять в стороне. Я обхватываю руками ее мокрые щеки и игнорируя попытки оттолкнуть меня, настойчиво целую в губы. Соня сопротивляется. Извивается и бьет меня кулаками, но я не могу отпустить ее, пока не попробую на вкус. Это как болезнь, она захватила мой мозг и тело, сопротивляться больше не выходит.

Соня внезапно обмякает в моих руках, перестав бороться, ее рот открывается, позволяя мне войти внутрь, а пальцы впиваются мне в плечи. Мы целуемся столь же яростно, как боролись, открыто, пошло, до полностью сбитого дыхания и стонов друг другу в рот. Она трется об меня в поисках трения и я толкаюсь ей в живот, кляня разницу в росте, мешающую попасть в нужное местечко.

Обхватив за бедра, я сажаю ее на спинку дивана и задрав униформу, скольжу пальцами под уже промокшие трусики, проводя между гладкими складочками и надавливая на клитор. Соня кусает меня за губу, выгибаясь навстречу, и я просто зверею. Не сил больше ждать! Расстегнув брюки, пристраиваюсь к ней и отодвинув трусики в сторону, толкаюсь в тугую щель, всаживая до самых яиц, несмотря на небольшое сопротивление сокращающихся стенок, обхватывающих мой член, как перчатка. Блядь, пиздец, я сейчас обкончаюсь, даже не начав!

* * *

Я хнычу на грани боли и удовольствия, когда Макс заполняет меня целиком, безжалостно продвигаясь вперед, до самого дна, пока я не беру его на всю длину. Я задыхаюсь, сокращаясь на его толстом члене, который разрывает меня пополам, и крепко держусь за его шею, оплетая его ногами и руками.

— Макс! — стону громко, не зная, то ли попросить его выйти, то ли остаться.

У меня перегрузка ощущений, даже в глазах темнеет. Он тоже тяжело дышит, уткнувшись лбом в мой лоб, и не двигается, словно впал в транс. Внутри меня. Я приподнимаю таз, побуждая его очнуться, потому что мне нужно больше. Нужны толчки, нужно трение, это невыносимо — просто сидеть с разрывающим меня огромным членом внутри.

— Не двигайся! — рычит он, сжимая мою попу до синяков. — Блядь, Соня!

И, наконец, начинает двигаться. Черт, лучше бы я молчала!

Макс безжалостен, когда начинает втрахивать себя в меня. Я словно в бреду, мечусь под ним, потому что его толчки неумолимы, он напирает, как таран. Его сильные руки удерживают меня практически на весу, потому что тонкая спинка дивана — ненадежная опора, и я только и могу, что держаться за его шею изо всех сил, чтобы не упасть назад, пока он все шире раздвигает мои бедра и все более дико вдалбливается в меня.

У меня никогда не было такого интенсивного секса, меня просто разрывает на части. Макс неумолим, даже когда я кричу и трясусь под ним, пораженная силой внезапного оргазма, накрывшего с головой. Он кусает меня за шею, крепче сжимает задницу, и продолжает насаживать на себя в том же диком темпе, несмотря на то, что моя сжимающаяся в удовольствии киска обхватывает его еще туже.

— Вот так, София, кричи громче! — рычит он, находя пальцем мой гиперчувствительный клитор.

Я скулю, пытаясь увернуться, и он хохочет, с дьявольскимблеском в глазах толкаясь в меня особенно глубоко и на секунду останавливаясь в таком положении, прежде чем возобновить быстрые толчки.