Книга Жена чужого мужа. Счастье взаймы, страница 37 – Злата Романова

Чувствуя себя увереннее, выхожу и тихо иду вперед по довольно длинному коридору, пока не оказываюсь у очередной двери, но едва приоткрыв ее слышу приближающиеся голоса и испугавшись, быстро бегу обратно, пока меня не раскрыли.

Скорее всего, этим путем пользуется прислуга, потому что помещения узкие и неприметные, так что хоть мне и не повезлосегодня, есть возможность выйти из своей охраняемой зоны в подходящий момент. Эта мысль немного подбадривает меня, так что я иду обратно в помещение с бассейном, испуганно останавливаясь у самого входа, потому что внезапно слышу плеск воды. Вряд ли горничным позволено залезать в бассейн, так что, не обнаруживая своего присутствия, я тихо крадусь к кучке стоящих полукругом растениям и проскальзываю за колонну рядом с ними, осторожно выглядывая из-за нее.

М-да, мне не могло так повезти…

Чертов Тагиров, собственной персоной, разлегся в бассейне, расставив руки на бортике и откинув голову, как какой-то падишах, и, судя по его расслабленному виду и закрытым глазам, пришел он сюда не для того, чтобы быстро сполоснуться и уйти.

Взгляд невольно скользит по крепким плечам и мускулистым рукам, по легкой поросли волос на груди, уходящей под воду, прежде чем я зажмуриваюсь, чувствуя горечь на языке и жжение в груди. Меня просто убивает то, что несмотря на все презрение внутри меня, это не единственное чувство, которое я испытываю к этому мужчине. Его притягательность для меня не исчезла. И я чувствую себя жалкой, как никогда, когда осознаю, что встань сейчас Булат из этого бассейна, я бы не смогла отвести взгляд, не посмотрев на него хоть одним глазком сначала.

– Долго будешь жаться по углам, пугливая моя? – пугает меня его насмешливый голос.

Булат все еще лежит с закрытыми глазами, но он каким-то образом узнал, что я здесь. Может именно поэтому и пришел? А если у него тут скрытые камеры?

Я знаю, что глупо делать вид, словно меня тут нет, но не могу заставить себя выйти к нему. Стою, прижавшись к прохладной малахитовой колонне и тяжело дышу, чувствуя себя полной идиоткой.

– Ну ладно, наслаждайся видом, – со смешком говорит он, а потом слышится всплеск воды.

Я сползаю на пол на неожиданно ослабевших ногах и прислонившись затылком к колонне, крепко жмурюсь. Под веками жжет от подступивших слез, а в груди становится тесно от боли. Вот так, по щелчку, этот мужчина доводит меня от спокойного состояния до кровавой агонии в душе. И я знаю, что виновата в этом я, а не он. Любой подумал бы, что я сумасшедшая. Потому что мои реакции ненормальны. Я сама давно не в норме. Нельзя любить кого-то так сильно, как я любила Булата, потому что кончается все вот этим. Непросто отпустить такие чувства, когда человек становится для тебя всем. Он был солнцем, вокруг которого я вращалась. Потом это солнце погасло и я осталась в полной темноте. Пока оно не появилось снова. Принося еще большую боль.

– Ты там что, задыхаешься? – спрашивает Тагиров и я понимаю, что всхлипываю.

Снова раздается всплеск воды и я слышу приближающиеся шаги, чувствую, как он садится рядом, но не открываю глаз. Не могу его видеть.

– Вита…

– Я ненавижу тебя, Булат, – говорю хрипло, сжимая пальцы на своих перекрещенных предплечьях и крепко жмурясь. – Так ненавижу, как никогда и никого.