Книга Жена чужого мужа. Счастье взаймы, страница 61 – Злата Романова

Я отмираю и быстро становлюсь рядом, чтобы подхватить Булата с правой стороны, но он не позволяет себя поднять со стула, выставив руку в предупреждении.

– Нет, идите. Я сам выберусь.

– Булат… – пытаюсь я тоже вмешаться, но он хватает меня за запястье, поднося его к своему опухшему лицу так, словно хочет прижаться щекой, но неожиданно роняет руку, словно окончательно обессилев.

– Уходи…

– Так, пора вам на выход, гости дорогие! – появляется на пороге Салим Ахметов. Он едва заметно морщится, бросив взгляд на тело брата, но не выглядит расстроенным. – Мои парни вас выведут, ребенок уже в машине. Надеюсь, ты понимаешь Булат, что я теперь тоже под покровительством Усмана и злить его себе дороже.

– Мне на тебя… плевать, – выдыхает Булат, прежде чем обмякнуть, теряя сознание.

Черт, а что, если у него внутреннее кровотечение и он умрет? Или травма головы, приведшая к отеку мозга? Боже, мне сейчас в голову лезут самые разные варианты травм, от которых он может умереть, и я просто дрожу от панического страха. Пожалуйста, пусть он выживет!

– Саша, что с ним?! – в отчаянии цепляюсь за предплечье Макарова.

– Надо показать врачу, он еще очухается, – пытается ободрить меня Саша, сжимая мою руку в своей. – Салим, я правильно понимаю, что нас отпускают?

– Да, – отвечает тот, лучась самодовольством. – Я теперь глава Ахметовых и претензий к Тагировым не имею. Считайте, что этого не было. Усман приказал доставить вас, куда скажете.

– Тогда в клинику Дорохова, – вздыхает Макаров, отпуская мою руку. – И скажи своим парням, чтобы помогли перенести его в машину.

* * *

Мы выходим на свет из того мрачного подземного помещения для темных делишек этих бандитов и оказываемся во дворе роскошного особняка. Я сразу же слышу детский плач, доносящийся из машины, и опрометью несусь к ней, с рыданием хватая на руки Асада, которого положили в автокресло, даже не пристегнув, и оставили в одиночестве. Ну что за изверги?!

– Все хорошо, я здесь, я с тобой мой хороший! – плача в унисон с ним, целую личико львенка, пытаясь его утешить.

Он цепляется крошечными пальчиками за мои волосы и плачет немного потише, но не успокаивается полностью.

– Что они с тобой сделали? Мойбедный мальчик, не плачь, мама с тобой… Малыш мой, мой храбрый львенок!..

Я судорожно целую его личико, прижимаю к себе, пытаясь успокоиться и сама, не видя ничего кругом, и, когда Саша кладет мне руку на плечо, прихожу в себя, вспоминая, где нахожусь.

– Вита, нам пора. Сядь в машину, пожалуйста.

Оглянувшись, вижу, что Булата уже уложили назад и он все еще без сознания, а потом перевожу взгляд на продолжающего хныкать Асада и понимаю, что места на заднем сидении, рядом с автокреслом, мне не хватит.

– Можешь в качестве исключения держать его на руках во время поездки, – поняв мое затруднение, вздыхает Саша и, согласившись, что так лучше, я сажусь в машину рядом с ним, уезжая из этого жуткого места.

* * *

В частной клинике, куда нас привез Макаров, вопросов не задают. Булата увозят на каталке, а меня с ребенком Саша направляет в педиатрию. Там львенка первым делом осматривают, а потом дают смесь. Я сама его кормлю, благодаря Бога за то, что с бедным малышом ничего не сделали. Как только он наедается, то тут же засыпает и я выхожу вместе с ним в большой холл, не зная где искать Сашу, но тот нас уже ждет.