Книга Нежеланная жена, страница 33 – Злата Романова

— Я хочу посмотреть, — с вызовом заявляет мужчина, словно я могу его выгнать.

Хотя, я бы хотела. Его присутствие нервирует. А уж когда он садится совсем рядом с лежащим сыном, я задерживаю дыхание, потому что в нос бьет запах его парфюма, который мне кажется очень приятным и волнующим.

«Права была тетя, мне замуж нужно, — сердито думаю про себя. — А то тянет ко всяким идиотам, неизвестно, до чего еще дойдет. Завтра я на продавца в магазине по— другому начну смотреть?»

— Ты чего застыла? — бесцеремонно вмешивается в мои мысли Мурад.

— Вспоминаю, куда положила масло, — огрызаюсь я, подходя к тумбочке, где оно хранится.

— А ты не навредишь ему массажем? — спрашивает он.

— Меня учил профессиональный массажист, к которому я его водила, — отрезаю, оскорбившись.

— Тогда почему не продолжила водить? — хмурится этот недопапаша. — Деньги же есть.

— Переехал он! И вообще, чего ты ко мне прицепился? Я прекрасно умею ухаживать за ребенком и у меня есть мозги в голове, чтобызнать, что в обращении с малышами самодеятельность недопустима!

— Я ничего такого не имел в виду, — вздыхает Мурад, глядя на меня, как на дуру. — Ты слишком близко к сердцу принимаешь все, что я говорю. Никакого двойного смысла, Самира. Я всегда четко проговариваю свои претензии, если они есть.

Я ничего на это не отвечаю, решив просто игнорировать его присутствие и заняться своим делом. Тщательно вытираю пельмешка и укладываю на животик, на сухую пеленку. У него нелепо милая пухлая попка, которую я в шутку называю целлюлитной, но при его отце молчу, пропустив наш с Амирчиком ритуал массажных разговорчиков. Наношу немного масла и поглаживаю его, начиная со спинки. Малыш поворачивает голову на бок и довольно жмурится.

— Ему нравится! — удивленно говорит Мурад.

— Конечно, нравится. По сути, это просто поглаживания. Никакой силы. Он же не взрослый, чтобы я его мяла, — объясняю неохотно.

Продолжаю свое дело, спускаясь к ручкам и ножкам, а потом поворачиваю его на спинку, чтобы заняться передней частью.

— Тебе явно пора на диету, — глядя на круглый животик сына, замечает мужчина.

— Педиатр так же говорит, — хмурюсь я. — У нас перевес.

— Это плохо? — хмурится он.

— Слишком большая нагрузка, Амир менее подвижен из— за этого. Я сократила объем смеси, но он с трудом привыкает. Ничего опасного, не волнуйся. Среди детей это частое явление, особенно если есть еще и прикорм.

Мурад кивает и продолжает внимательно смотреть, как я вожу руками по пухлым ножкам пельмеша. Тот улыбается, глядя на отца и протягивает ему ручку, которую Мурад берет в свою огромную, в сравнении с детской, ладонь, ласково поглаживая большим пальцем. У меня щемит в груди, когда я вижу эту картину, потому что Амир хоть и имеет отца, но живет как полный сирота, и это пока он этого не замечает, но что будет, когда малыш станет старше?

— Завтра я собираюсь поговорить с твоим отцом, — заявляет мне Мурад спустя пару дней. — В конце недели мне нужно ехать обратно в Москву, поэтому нет смысла тянуть дольше.

У меня в груди все холодеет от страха.

— О чем ты собираешься с ним говорить? — спрашиваю, затаив дыхание.

Моя рука с тарелкой, зажатой в ней, замирает в воздухе и он выразительно смотрит на нее, намекая, что ждет свой ужин. Я спохватываюсь и ставлю перед ним тарелку, присаживаясь напротив. Тетя не стала к нам присоединяться, а Амир спит, так что на кухне мы с его папой вдвоем.