Книга Нежеланная жена, страница 40 – Злата Романова

Так гораздо легче общаться с ней, потому мы с ней не можем по— другому. Это кажется слишком странным и неестественным.

— Вот и хорошо. Я ненавижу лицемеров.

— Сам ты лицемер! — возмущенно открывает рот Самира. — Какая муха тебя сегодня укусила, Мурад? Или ты специально выводишь меня из себя от нечего делать? Обвиняешь меня во всех грехах, тогда как сам все время грубишь и насмехаешься. Я думала, что ты, наконец, перерос это, потому что в этот свой приезд вел себя на удивление мирно и благородно, но видимо, зря радовалась. Не знаю в чем причина твоего внезапно изменившегося настроения, но лучше, пожалуй, пойду, пока ты меня снова не спровоцировал на слова, говорить которые я не хочу.

Я не останавливаю ее. Не хочу находиться рядом с ней, поэтому остаюсь на кухне. Всю жизнь будучи реалистом, я редко занимался самообманом, так что мне становится стыдно перед самим собой за эту слабость, потому что правда в том, что брак, хоть и фиктивный, стер некоторые границы и мне теперь легче представить, что я прикасаюсь к ней. Если раньше я игнорировал такие мимолетные фантазии, потому что не имел на это права, то теперь оправданий еще меньше. Самира не просто красивая девушка, от нее исходит редкая аура первобытной, дикой сексуальности,которая всегда влекла мужчин, и как бы умом я не хотел игнорировать это, изголодавшееся тело не всегда согласно с ним. Приходится постоянно напоминать себе, что под красивой оберткой спрятана очень горькая конфета, которая не принесет сладости, оставив после себя лишь разочарование. Хорошо, что мне не придется жить с ней под одной крышей после сегодняшней ночи, а потом…

В Москве я о ней даже не вспоминаю. Полагаю, это простая физиология и проблема исчезает, если держаться от ее источника на расстоянии.

Два месяца спустя

Я украдкой смотрю на предплечья Тимура, пока он орудует вилкой во время чаепития. У него красивые руки. Крепкие, мускулистые. Он вообще сам по себе очень красивый. Объективно говоря, из всех мужчин, которых я знаю в реальной жизни, Тимур визуально самый привлекательный. Но я отмечаю это с каким— то безразличием. Мне не хочется прикоснуться к нему, не хочется провести пальцами по выпуклому узору вен на предплечьях, зарыться ими в волосы на затылке. Я отмечаю, что пальцы у него на мой вкус толстоваты. Нет в них изящества длинных тонких пальцев пианиста. У Мурада пальцы определенно лучше. Да и сами руки…

Тьфу ты! Ну какой к черту Мурад?! Опять он!

Мне хочется побиться лбом об обеденный стол.

— Мира, что с тобой? — удивленно спрашивает Ляля.

Я вздрагиваю и перевожу взгляд на нее. Черт! Не скажешь ведь ей, что я проверяла, появился ли у меня фетиш ко всем мужским рукам или он связан лишь с руками моего очень нудного, но очень красивого фиктивного мужа.

— Ничего, мне показалось, что Амир плачет, — лгу я, прикрываясь малышом, который спит в ее спальне.

В Москву мы с мамой и Амирчиком прилетели несколько дней назад и сегодня впервые пришли в гости к Ляле. Конечно, только я с пельмешком. У мамы уже нет сил смотреть за активным восьмимесячным крепышом, поэтому я взяла его с собой, да и кузина, которая уже на сносях, только обрадовалась возможности посмотреть вживую на малыша, о котором я то и время болтаю.

— Ох, ну наконец— то! — открыв мне входную дверь, эмоционально восклицает Ляля. — Я уже думала, что таксист тебя не туда повез!