Книга Нежеланная жена, страница 74 – Злата Романова

— Да, но есть дела, которые необходимо делать самим. Например, разобрать вещи, заняться стиркой. Мама любит, чтобы в ее комнате убирались каждый день.

— Хорошо, я понял, — улыбается он, подходя ко мне. — Будешь отныне сама иметь дело с Настей, хоть каждый день ее вызывай.

Я поспешно бросаю нож на доску и направляюсь к раковине, якобы помыть руки, лишь бы избежать близости к нему, но Мурад следует за мной, вставая позади и обнимая меня за талию.

— Что ты делаешь?

— Не могу удержаться, — шепчет он в мою шею, прикусывая кожу.

Я же могу думать лишь о том, сколько раз вспотела за этот день, пока работала по дому.

— Не надо, я грязная, — передергиваю плечами, пытаясь оттолкнуть его, но он не сдается.

Разворачивает лицом к себе и с тихим «Мне плевать» целует в губы, настойчиво прижимая к себе и шаря руками по моему телу, пока не останавливается на заднице, крепко сжимая ее и недвусмысленно толкаясь в мой живот твердым пахом.

— Мурад, ну подожди! — стону я, еле оторвавшись от его губ, потому что мне и самой затуманивает мозг его близость. — Мама сейчас придет.

— Черт! — рычит он, отпуская меня и вовремя отступая, потому что мама и правда заходит всего через несколько секунд.

— Мурад, ты вернулся! Можем садиться ужинать, — улыбается она, поправляя влажные волосы.

— Я сначала переоденусь, — говорит он, спеша убраться из кухни.

Я едва сдерживаю истерический смешок, отворачиваясь, чтобы мама не заметила моих пылающих щек и снова бесцельно моя руки. Нужно быть слепой, чтобы не понять, что тут происходило по нашимреакциям, но мама, благослови ее Бог, притворяется слепой и глухой, тактично заявляя после ужина, что идет в свою комнату там смотреть сериал и не хочет, чтобы ее беспокоили. Еще и пельмешка с собой забирает, а я сижу, уткнувшись лицом в тарелку, и мечтаю, чтобы она и меня забрала с собой, потому что напор Мурада, который не постеснялся гладить мое бедро под столом во время ужина, немного пугает.

— Оставь посуду и пойдем наверх, — говорит он после ухода мамы, хватая меня, но я вырываю руку из его крепкой хватки.

— Нет, Мурад, веди себя прилично хоть при матери! Ты словно с цепи сорвался.

— Сорвался, — соглашается он, возвышаясь надо мной и припирая бедрами к столу.

Я тяжело дышу, упираясь ладонями в его грудь и пытаясь остановить этот приступ агрессивной похоти.

— Ну, так нельзя! Я не бессловесная игрушка и тебе придется считаться с моим мнением! Я сейчас уберусь на кухне, приму душ, уложу Амира спать, а потом мы с тобой поговорим. Как взрослые люди, а не озабоченные подростки.

Он замирает, видимо переваривая эту информацию, а потом недовольно сводит брови.

— Ты такая ведьма! — сдаваясь, стонет мужчина, отпуская меня и отходя на шаг с обиженным видом.

— Очень зрело, — хмыкаю я, отворачиваясь и начиная собирать грязные тарелки. — Иди уже, не мешайся под ногами.

И он уходит. А я падаю на стул, чувствуя, как дрожат ноги, и истерически смеюсь, потому что меня захлестывает адреналин от произошедшего, а предстоящий разговор никак не помогает успокоиться, потому что он будет нелегким для обеих сторон.

После того, как пельмеш засыпает, я иду в нашу с Мурадом комнату и сушу феном влажные волосы, после чего расчесываю их и одернув ночную рубашку чуть выше колен, выхожу из ванной.