Книга Навязанная жена, страница 69 – Злата Романова

– Когда ты находишься в потенциально опасной ситуации, разве у тебя не появляется мысль помолиться о помощи? – спрашиваю, пытаясь донести до него свою точку зрения самым простым примером.

Максуд прикрывает веки и я замечаю, как его щеки заливает румянец. Едва заметный из-за смуглой кожи и бороды, но я различаю его. И не могу сдержать, полной надежды, улыбки.

– Не смотри на меня так, – пытаясь скрыть смущение, ворчит он. – Это просто инстинкт.

– Нет, это вера, – несогласно качаю головой. – Настоящие атеисты, уверенные в том, что никаких высших сил не существует, считают простонелепым обращаться за помощью и надеяться на Бога. И даже если ты утверждаешь, что в душе не будешь верить в то, что делаешь, я думаю, ты все равно найдешь правильный путь. Со временем.

– Никогда бы не подумал, что условием моей женитьбы когда-нибудь окажется вера, – хмыкает он, игнорируя мои попытки отстраниться и продолжая обнимать меня за плечи. – Еще что-нибудь, что я должен в себе изменить?

– Нет, – качаю головой. – При условии, что ты понимаешь, что, на пути истинном, женщины, алкоголь и прочие вредные привычки исключаются сами собой.

– Я же не тупой, – тяжело вздыхает мужчина.

Мне хочется рассмеяться от счастья, расцветающего в груди, потому что я вижу по его лицу, что он согласен. Он действительно готов пойти на это ради меня и даже если со временем что-то пойдет не так, я хотя бы буду знать, что моя совесть чиста. Как Максуд и сказал ранее, всегда ведь можно развестись, если люди недовольны друг другом.

– Хорошо, колючка, – отвечает, наконец, он вслух. – Я согласен на твое условие с завтрашнего дня.

– Почему с завтрашнего? – хмурюсь я.

– Потому что сегодня, я не могу удержаться от того, чтобы согрешить в последний раз.

И прежде, чем я успеваю обдумать его слова, Максуд прижимается своими губами к моим, крепко обнимая меня и душа в зародыше любой протест, потому что я действительно не намерена допускать таких вольностей до свадьбы. В голове звучит серена и я извиваюсь, как уж, пытаясь вырваться из захвата и держа губы плотно сомкнутыми, когда на кухне раздается оглушительный визг моей бывшей свекрови, действующий на нас обоих, как ушат ледяной воды, заставляя отпрыгнуть друг от друга, в ужасе переглядываясь и в случае Максуда, от души чертыхаясь.

Черт бы побрал эту несносную бабу! Визжит, словно ее режут.

– Алия! – одергиваю жену брата.

Она замолкает, но только для того, чтобы накинуться на Зарину.

– Ах, ты мерзкая тварь! Так вот чем ты занимаешься, пока моего сына нет? Дешевка, потаскуха!

Алия налетает, словно фурия, хватая шокированную Зарину за волосы и, прежде чем я успеваю перехватить ее руку, отвешивает ей оглушительную пощечину.

– Хватит! – кричу на нее, отталкивая в сторону и поворачиваясь к колючке.

Та дрожит, обхватив ладонью побагровевшую щеку и растерянно глядя на меня. Девочка в шоке и я ее понимаю. Алия совсем берега попутала.

– А ты вообще молчи! – кричит на меня невестка. – Говорила я твоему брату, что нужно держать тебя подальше от нашего сына, и вот, смотрите. Это же уму непостижимо! Бессовестный, как ты только посмел?! С ней-то все ясно, но ты, Максуд! Васим ведь твой племянник, как ты мог так поступить с ним? Кроме его жены других женщин, что ли, нет?

– Она ему не жена и Васиму плевать! – рычу на нее. – Еще одно оскорбительное слово и ты пожалеешь, женщина.