Книга Навязанная жена, страница 88 – Злата Романова

Его игривая сторона одновременно и нравится мне, и в то же время смущает, но я привыкаю, поэтому, на этот раз, вместо того, чтобы ответить колкостью, просто улыбаюсь в ответ, что он принимает как поощрение и на меня вываливается еще больше двусмысленностей и намеков, так что, когда мы приезжаем в аэропорт, мои уши горят, а щеки наверняка красные, как помидоры.

– Ты такая милая штучка, – целуя меня в уголок губ, прежде чем выйти, умилительно говорит он, и, если бы не тонированные стекла, я бы сошла с ума от ужаса, потому что это совершенно неприлично на людной стоянке.

К моему облегчению, в самолете Максуд ведет себя тише воды, а в середине полета и вовсе засыпает, так что все проходит гладко. Москва встречает нас легким дождиком и совершенно другими людьми, которым нет до нас совершенно никакого дела. Я и не знала, что свобода может быть такой опьяняющей.

* * *

– Я отдал соседям все продуктыиз своего холодильника, так как не знал, насколько задержусь, поэтому надо положить наши вещи и поехать в супермаркет, – говорит мне Максуд, пока мы едем на такси из аэропорта. – Давай со мной.

– Хорошо, – соглашаюсь я.

Мы поднимаемся в его квартиру, немного освежаемся и выходим обратно, уже на его машине направляясь к ближайшему крупному супермаркету. Я не могу перестать зевать всю дорогу и Максуд, глядя на меня, каждый раз улыбается.

– Не выспалась, бедняжка? – сочувствующе цокает он языком, хотя так и светится от самодовольства.

– Кто-то громко храпел у меня под ухом, – нагло лгу я. Я так крепко спала, что вряд ли услышала бы, даже храпи он на самом деле.

– Ай-яй-яй, какая врушка! Не мог я храпеть, потому что я и уснул-то лишь за два часа до будильника.

– Ты не спал всю ночь? – удивляюсь я. – Почему?

– Не спалось, – с заминкой говорит он, явно не желая признаваться в чем дело, но нерешительность, так редко мелькающая на его лице, дает мне понять, что причина есть.

– Неужели, яхрапела и ты из-за этого не мог уснуть? – ужасаюсь я неожиданной догадке.

Понятия не имею, какие звуки издаю во сне, но если это так, то это более, чем неловко. Как девушку, меня очень задевает эта мысль.

– Успокойся, ты не храпишь, – улыбается Максуд. – Наоборот, спишь так тихо, что мне даже пришлось пару раз проверить, дышишь ли ты вообще.

Разговор прерывается, так как мы подъезжаем к месту назначения. Максуд каким-то чудом находит удобное место на парковке и мы заходим в здание, вооружившись огромной тележкой и не спеша ходим между рядами, кладя в нее все, за что зацепится глаз.

– Ты любишь сладкое? – спрашиваю у него, когда доходим до полок с шоколадом.

– Когда как, – пожимает плечами мой муж. – А ты? Любительница шоколада?

– Ага. Но я редко его ем, чтобы не было высыпаний на коже. Одну плитку могу растянуть очень надолго. Давай возьмем что-нибудь.

Несмотря на мое возмущение, Максуд кладет в тележку больше пяти разных плиток шоколада.

– Не ворчи, колючка, ты же не обязана съедать все разом, – посмеивается он. – Пусть будут.

– Когда я точно знаю, что у меня они есть где-то в шкафчике, устоять намного сложнее, – говорю я. – Если я потолстею, то сам будешь потом жаловаться. Учти, диеты – это не про меня.

– Зачем диеты? Я просто запишутебя в свой спортзал, – ухмыляется этот наглец. – Ты ходила куда-нибудь?