Книга Нелюбимая жена, страница 15 – Злата Романова, Мила Реброва

Я хочу свободы. Хочу учиться, построить карьеру, а потом выйти замуж так же, как ты, за человека, который будет понимать меня и не будет ни в чем ограничивать. Знаю, что папа меня не простит, но я действительно сожалею, что поставила его в такое положение. Но ведь жизнь у каждого всего одна! Я не хочу потом жалеть о том, что невозможно исправить.

Я лечу к маме, в Париж. Она собирается записать меня на курсы интенсивной языковой подготовки и если все сложится удачно, я смогу получить там образование. Надеюсь, когда-нибудь папа меня все же простит, как я простила его за то, что он отдалил меня от мамы. И я надеюсь, что Тимур найдет себе жену, которая сделает его счастливым. Мне так стыдно перед ним, что я не могу найти в себе силы лично объяснить причину своего поступка. Просто скажи ему, что я прошу прощения и желаю ему только самого лучшего.

Надеюсь, связь между нами не прервется. Я буду очень скучать по тебе, Ляля. И по папе»

Я нахожусь в таком шоке, что снова и снова перечитываю это нелепое сообщение, а осознав, наконец, правду, перевожу на суетящуюся у плиты маму, ошарашенный взгляд.

– Мам… Мира сбежала из дома.

– Что, значит, сбежала? – не понимает мама, настороженно глядя на меня.

Я протягиваю ей телефон и, прочитав сообщение, она принимается истошно звать отца.

Все находятся в шоке от поступка Самиры и папа звонит дяде Анвару, который приходит через десять минут вместе с женой и старшим сыном, ведь они живут на соседней улице и в это время уже находятся дома.

Мужчины рвут и мечут, готовясь отправиться на поиски и носясь с моим телефоном в руках туда-сюда, пока, совершенно неожиданно, тетя Азиза не нападает на меня с нелепыми обвинениями в том, что это я помогла Мире сбежать из дома.

– Немедленно признавайся, когда она планирует вылетать и из какого города!

Я могу только глупо хлопать ресницами, потому что реально не понимаю, с чего она решила, что мне что-то известно. Однако, ее настрой быстро перенимают другие члены семьи и вот я уже чувствую себя подозреваемой на допросе, окруженной со всех сторон агрессивными следователями.

– Я ничего не знаю, – только и твержу я, но они не верят мне.

– Мира все тебе рассказывала! – напирает тетя Азиза. – Даже ночевать пришла к тебе, чтобы ты помогла ей незаметно ускользнуть и ее до вечера никто не хватился.

– Я не позволила бы ей сбежать! Я не знала, клянусь! Да даже по ее сообщению понятно, что я была не в курсе ее плана!

– Вы написали это сообщение, чтобы отвести от тебя подозрения. Ты хотя бы представляешь, как опасно молодой девушке путешествовать одной? Она же мира не видела! Скажи правду, если не хочешь, чтобы Самира пострадала.

– Я говорю правду, – уже срываюсь на рыдания от такого давления. – Почему вы мне не верите? Я бы ее остановила, если бы знала.

– Моя дочь не врет, оставь ее Азиза, – наконец, заступается за меня мама.

Я обнимаю ее, плача в ее плечо, и слышу, как отец и дядя выходят, договорившись объехать аэропорт и вокзал.

* * *

О том, что моя невеста убежала, мне сообщают только спустя сутки. Я не идиот и понимаю, что они пытались найти и вернуть ее, чтобы никто не узнал о ее поступке,но видимо, Мире удалось скрыться.

– И как она объяснила это? – пытаясь не потерять лицо перед мужчинами ее семьи, спрашиваю я. – Она звонила? Или оставила записку?