Книга Сводные. Влюбись в меня, пчелка!, страница 44 – Арина Алексанова

У меня чертовски затряслись колени. Я вцепился в стол, стоящий с левой стороны от меня, и расставил ноги шире, наклонив голову так, чтобы наблюдать за белокурой головкой, медленно облизывающей меня, словно котенок сливки.

Ее вытянутый язычок скользил так плавно, словно вырисовывал узоры. Юлиана явно дразнила меня, хотя я просил этого не делать. Черт, мужское желание работает по-другому, детка. Оно вспыхивает в один момент и требует немедленного погашения. В то время, как женское возбуждение разгорается постепенно и оставляет сладкое, долгоиграющее послевкусие.

Когда Юлиана приоткрыла ротик, чтобы обхватить губами головку, я сам толкнулся вперед, чтобы поскорее оказаться в теплой влажности ее рта.

— Замри, пчелка, — хрипло, на выдохе, произнес я, хватая девушку за волосы.

Мне нужно было кончить. Немедленно. Сейчас.

Поза Юлианы моментально взбудоражила все мои нервныеокончания, заставляя меня воспылать чистой похотью. Когда девушка встает на колени, ты сразу же чувствуешь себя самцом. В тебе появляется первобытное желание, супротив которого ты уже не можешь пойти.

Я погружался членом в сладость ее губ, чувствуя себя на вершине блаженства, пока в какой—то момент я не взорвался, изливаясь Юлиане в ротик. Тягучая сперма вытекла наружу, но девушка успела проглотить все до единой капли, вызывая во мне, теперь уже, более теплое чувство благодарности и нежности.

— Это утро нравится мне всё больше и больше, — прошептал я.

— Я рада. Отдыхай. А я пойду сделаю нам завтрак.

— Э-э, погоди. Я тебя еще не отпускал.

— В смысле?

— Ложись на кровать! — скомандовал я.

Юлиана устроилась на моей постели, с любопытством поглядывая на меня. Ее трусики тут же оказались на полу, а я — между ее раздвинутых ножек.

— Ты — мой завтрак, пчелка.

Я пожирал ее киску, смакуя ее сладко-соленый вкус так, словно это моя последняя трапеза перед красивой смертью. Я так изголодался по ней, что у меня возникло такое ощущение, словно я не ел несколько недель. Ее колени дрожали у моих ушей, и я передвигал пальцы, сжимая ее бедра, открывая их шире. Затем, со сводящим с ума ритмом, я одновременно сосал ее клитор и трахал своим языком. Я хотел попробовать на вкус каждую частичку Юлианы. И я был уверен, что, даже, когда она кончит, ни одна капля ее сока не упадет на простыни.

— Произнеси мое имя, — командую я, но она слишком поглощена удовольствием и не в состоянии произнести ни одного связанного слова.

— Господи! Ох, ты… о, господи.

— Это лестно, но называй меня просто — Гордей, — я продолжаю сосать, лизать, вставлять.

— Гордей, — на выдохе произносит она, и мое имя звучит, как мягкий бриз. — Гордей. Сукин ты сын. Сделай это!

Ух, ты! Она заведена до предела! Как новенький моторчик спортивной авто! Но как же меня заводят ее крики!

— Сделать что, малышка? — опять сосу, лижу, вставляю.

— Это. Все… это. Заставь меня кончить!

Мой ритм ослабевает, и я стону в ее дрожащую плоть.

Я так хочу, чтобы она сохранила в памяти все эти моменты. Я собираюсь стать постоянной отметиной на ее теле, которую она никогда не сможет смыть.

Юлиана закрывает глаза и сжимает свои бедра вместе, а я взрываю фейерверки внутри ее скользкого, изнемогающегожара. Девушка кричит в своем экстазе, одновременно проклиная и восхваляя меня, растворяясь в моих руках. А я, как и обещал, высасываю и наслаждаюсь каждой каплей соков, которые сочатся из ее пульсирующей киски, продлевая сильные волны оргазма. Она умоляет меня остановиться, но я не останавливаюсь. Ей только кажется, что она умирает прямо сейчас, пока я слизываю капли, скатывающиеся по ее попке. Она еще не понимает, что в тот момент, когда она очутилась в моих объятиях в душе, я заявил права на ее жизнь.