Книга Сводные. Пламя запретной любви, страница 39 – Ольга Дашкова

К ее волосам, которые она вечно собирала в этот дурацкий пучок, но пряди все равно выбивались, обрамляя лицо. К ее губам, которые я целовал только раз, но помнил их вкус и мягкость так ярко, словно это было вчера.

Полицейская сирена вырвала меня из размышлений. Я глянул на спидометр и выругался – сто восемьдесят на участке, где ограничение девяносто. Твою мать! Придется объясняться с отцом о штрафе.

Но это оказался только первый звоночек. На повороте меня вдруг занесло – шины, мокрые после дождя, не справились с резким маневром на такой скорости. BMW вильнул в сторону, и в какой-то момент я увидел встречную машину, летящую прямо на меня.

Сердце остановилось. Время замедлилось. Перед глазами промелькнула странная последовательность образов: отец, мама, Саша, смеющаяся над какой-то шуткой.

Каким-то чудом удалось выровнять машину и вернуться на свою полосу буквально за секунды до столкновения. Водитель фуры бешено сигналил мне вслед, но я уже едва слышал что-либо сквозь грохот собственного сердца.

Съехал на обочину и заглушил двигатель. Руки тряслись, пот заливал глаза. Это было близко. Слишком близко. Если бы я разбился, я бы так и не узнал, каково это – снова поцеловать Сашу.

Снова увидеть, как она краснеет от моих слов. Снова почувствовать этот странный трепет, когда она входит в комнату.

Я жалок. Совсем съехал с катушек из-за девчонки.

Но внутренний голос не убеждал. Потому что дело было не просто в девчонке. Дело было в Саше. И я знал, что не успокоюсь, пока не пойму, что это за чувство, которое сжигает меня изнутри каждый раз, когда я думаю о ней.

Подъехал к дому, чувствуя, как внутри все сжимается от мысли о встрече с отцом. После нашей последней ссоры он наверняка устроит допрос с пристрастием. А еще Саша… При мысли о ней я машинально коснулся шеи, где Вика оставила засос.

– Привет, пап, – сказал с деланой небрежностью, хотя внутри все сжималось. – Саша!

Скользнул взглядом мимо него и заметил Сашу. Наши взгляды встретились, и что-то внутри меня перевернулось. Ее глаза расширились, когда она заметила метку на моей шее, и в них промелькнуло что-то.

Боль? Разочарование? Отвращение? Что?

Потом все исчезло, сменившись таким пронзительным холодом, что я физически ощутил его. Как будто между нами опустилась ледяная стена.

– Ты опоздал, – сухо сказал отец. – Мы уже уезжаем.

– Я никуда не спешу, – пожал плечами. – Все равно мне надо переодеться.

Смотрел на Сашу, и что-то во мне заставило бросить вызов – проверить, есть ли под этой ледяной маской то пламя, которое я видел в ту ночь в коридоре. Я знал, что выгляжу как придурок, который всю ночь кувыркался с девчонкой, пока она беспокоилась обо мне. Но мне хотелось, чтобы она ревновала. Хотелось увидеть хоть какую-то эмоцию в этих глазах, которые стали совершенно непроницаемыми.

Саша быстро проскользнула мимо меня к выходу – так осторожно, чтобы даже случайно не задеть, что это заметил бы и слепой. От нее пахло ванилью и чем-то цветочным – такой чистый, светлый запах, особенно контрастный с моим потом и остатками Викиных приторных духов.

После того как все уехали, я долго стоял под душем, выкручивая воду на максимально горячую. Этот засос, эта демонстрация – это была отчаянная попытка доказать самому себе, что мне плевать на Сашу, что я могу быть, с кем хочу, что она не имеет надо мной власти.