Книга Контракт с подонком, страница 119 – Янка Рам

- Максим вырос во всем этом. Языки, дипломатия, переговоры... Вот, пусть он. Я готова только помогать.

- Мелания... - шепчет, прикинувшись ветошью семейный врач от наших домашних разборок. - Постельный режим. Строго. И изоляция. Твой иммунитет не справляется.

- Она должна присутствовать на похоронах. Отсутствие их обоих - c'est excessif!

- Ну она же ничего не видит.

- А это не шоу! - грозно. - Что ей там смотреть??

Врач вздыхает.

- Как скажете, Софья Алексеевна.

- Возьму тебя под руку, - чуть смягчается.

Мне спаивают какие-то таблетки.

- Но если Вы и перелет не отмените, я не ручаюсь за восстановление ее зрения.

- Я никуда не лечу.

Мне мажут веки прохладным гелем. Зуд немного отступает.

- Куда уж теперь! - сердится Софья Алексеевна. - И возьмите у нее кровь.

- Тут и без крови вижу, что вирусный.

- А я сказала, пусть сдаст!

Я слышу в ее голосе нерв. Стук трости останавливается. Тяжёлый надсадный вздох.

- Софье Алексеевне нужны ее сердечные капли, - шепчу врачу. - А она капризничает. И отказывается.

Марта несколько раз предлагала ей...

- Софье Алексеевне никто не указ, - тихо.

- Я всё слышу.

- Так выпейте! - повышаю голос.

- Не смей мне указывать.Я тут пока ещё хозяйка!

- Сами ведёте себя как Максим, а его упрекаете. Он на вас гораздо больше похож, чем на деда.

- Откуда тебе знать?

- Это очевидно!

- Марта! Принеси мне...

Мы едем на похороны. Я в черных очках. Не вижу, не участвую, просто присутствую.

Сижу где-то в стороне.

Слышу вокруг тихие голоса.

- Софья Алексеевна, соболезнуем, - слышу голос Татьяны Одинцовой. - Это был так внезапно...

- Это не было внезапно, - устало.

Потом другие голоса... Софья Алексеевна - удаляется.

Я стараюсь не нервничать. Знаю, что Зоя где-то за моей спиной. Или - Надя.

- Привет, - голос Яна.

Садится рядом.

- Привет...

- Где Макс? У него телефон не доступен.

- Он... плохо себя чувствует.

- Настолько плохо? Что даже не пришел на похороны?

- Есть и другая версия, Ян, - голос Татьяны со стороны. - Может, Данилевскому наскучил брак и он сбежал?

Это больно.

- Вам бы, Татьяна, бульварные романы писать, - вздергиваю подбородок. - Богатый опыт и бурная фантазия позволяют. Займитесь.

- Что?.. Ты чего возомнила о себе?! - шипение. - Плебейка!

- Тань, уймись! Реально не место.

- Не много на себя берешь, Ян, поучать меня?

Тихо ссорятся.

- Зоя, позови охрану! - повышаю голос

- У Татьяны Одинцовой нервный приступ. Пусть выведут на воздух и дадут воды.

Тишина.

- Одинцова ушла, - тихо подсказывает мне Зоя.

- А ты молодец, оперилась, - комментирует Ян.

Пожимаю плечами.

- А что мне с ней - драться?

- Всё правильно. Пойдем, пройдемся, Лан? Поговорить хочу.

- Ян... - приспускаю очки. - Я не вижу ничего. У меня вот…

Кладет мою руку к себе на предплечье.

- Я верну тебя сюда через десять минут.

Мы выходим на улицу. Я жадно вдыхаю воздух, не пахнущий благовониями.

- Где Макс, Лан?

- Макс ушел... - рвано вздыхаю я.

- Говорят, Софья Алексеевна исключила его из списка наследников. И прогнала.

- Что ещё говорят?

- Осторожно, ступенька...

Мы садимся в беседке.

- Много что говорят. Что, например, тебя она оставила. И почему оставила тебя, тоже говорят. И... много версий про тебя, кто ты и откуда. Журналисты возбудились...

- Ясно. Макс действительно ушел... Мне больше нечего сказать.

- Совсем ушел?

- Возможно.

- А вот эти все домыслы - правда?