Книга Контракт с подонком, страница 133 – Янка Рам

Аксёновы - всегда были идеальной семьей! Если не они, то как черт возьми вообще возможно сохранить хоть что-то в этом ёбанном мире?!

- Мама всё-таки решила развестись, - опускает глаза Ян.

- А Вы? - смотрю в глаза Александру Викторовичу.

- А что я могу, Максим? Мы, мужчины, всегда думаем, что если женщина любит, то простит. Но если женщина любит, ни за что не простит. Не простила, - разводит руками.

- Ну сделайте что-нибудь! Нельзя же... просто развестись. С нуля иногда начинать даже лучше, чем стоя наверху неустойчивой конструкции. Это я уже из своего опыта.

- Я подумаю об этом, - серьезно смотрит мне в глаза. - Я подумаю.

Встаёт.

- Если я могу что-то сделать... Ну чтобы... - развожу расстроенно руками.

Взъерошивает мне волосы.

- Есть и плюсы. Своего младшего сына, я могу теперь любить открыто. Ян...

Ян, подмигивая, двигает по столу мне ключи на брелоке.

- Документы в бардачке. С днюхой!

Уходят.

Оу... Чувствую, как приливает кровь к лицу. Дёргаю ворот рубашки.

Моя?!

Ух ты ж!

Долго мнусь с телефоном в руках, не зная как правильно написать... "Отец"? "Отец" - я говорил Марку Викторовичу. В этом слове для меня больше какой-то неловкости, неуместности и вынужденности. А потом вообще стал называть его по имени отчеству. Не люблю я это - "отец".

Делая вдох поглубже, позволяю себе принять эту реальность.

"Спасибо, пап...".

Ну где же ты?

Девять...

Немного волнуюсь. Поправляю розу в тонкой изящной вазе. Наш столик между панорамным окном и пустующих белым роялем. Здесь вип-сектор.

С шести лет у меня был класс фортепиано. Гениальности в данном вопросе я не проявлял. Я мечтал играть в хоккей, а не жать на клавиши. Но музыкальное базовое образование должно быть. Это аристократично! Поэтому оно было.

Когда мне исполнилось тринадцать в нашей школе был открытый концерт для родителей.

Общий с Лаурой номер. Ария Баха. Скрипка и фортепиано. Пришла конечно же только Софья Алексеевна.

Мы сыграли безупречно. Но она сочла, что партия для фортепиано простовата для тринадцати. Вот партия скрипки для десяти - это талантливо. А фортепиано для тринадцати... нет.

Может, она была и права.

На этом мое музыкальное образование закончилось.

Софья Алексеевна сочла, что его уже достаточно для эрудиции и менталитета, а так как я не гениален, не стоит тратить на это больше сил.

Я был обескуражен и растерян. И расстроен, что не похвалили. Я же пахал. Мне давалось нелегко, блять! Очень хотелось, чтобы похвалили. Нет, Аксёновы нас с Лаурой конечно очень хвалили. А вот Софья Алексеевна была беспощадна в своей честности.

Сейчас, глядя на рояль в ресторане, пытаюсь как-то пересмотреть эту ситуацию.

Если у меня будут дети, я буду хвалить! Даже, может быть, незаслуженно.

Но и благо, что Императрица тогда не пнула меня покорять музыкальные вершины, увеличивая меру моей задротности на тот момент.

Появилось время, которое я мог потратить на другие вещи. Свое тело, например.

А музыкального образования мне и правда достаточно!

Я и сейчас могу спокойно что-то сыграть...

С тех пор ни разу не прикасался к клавишам.

- Хм...

Поднимаю крышку, задумчиво нажимая несколько клавиш.

Сможешь? - спрашиваю себя.

Это дорогой рояль со звукоснимателями и электронными примочками, спрятанными под крышкой. У меня был практически такой же. Делаю звук потише, чтобы не мешать другим гостям и пересев на стульчик, наигрываю по очереди несколько мелодий посложнее, чем тот злополучный "Аir", который оказался слишком прост.