Книга Молох, страница 70 – Оксана Сергеева

– Ты куда-то собираешься? – изумившись, спросила Ева.

– Не знаю еще. Вот ты мне сейчас и скажешь: собираться или нет. Твой друг прислал мне две путевки в санаторий.

На тумбочке у кровати стояла ваза с огромным букетом цветов, там же лежали буклеты с путевками и от руки подписанная карточка с именем дарителя и номером телефона.

– Что он тебе сказал? – волнуясь, спросила дочь.

– Я позвонила, чтобы поблагодарить его. Решила, что это уместно, раз он оставил номер телефона. И Кир мне доступно всё объяснил. Что мне ни в коем случае не стоит расценивать его жест как нечто оскорбительное, это всего лишь знак внимания и забота о моем здоровье. А если мне это не подходит, то я могу смело выбросить всё в мусор. Что скажешь?

– Скажу, – незаметно переводя дыхание, ответила дочь, – что тебе нужно расценивать этот жест именно так, как он говорил. Это вполне в его духе, и в этом нет ничего неуместного. Тем более, для него это копейки. Можешь спокойно собираться в поездку. Что еще он сказал? – пыталась выяснить, выдал ли Кир свою версию их знакомства.

– Еще я спросила, почему же он не вручил мне свой подарок лично. Ответ был: ты против нашего знакомства. Почему? Вот это меня больше всего интересует.

Ева медленно опустилась на кровать и сцепила руки в замок.

– Раноеще. Мы не так давно встречаемся. Притираемся только... И у нас еще не всё ладно, – пояснила она, хотя в их случае лучше было бы сказать: «всё неладно». – Кстати, это Кир помог мне разобраться с той историей в больнице. Он прекрасно знает, как я переживала, как я тебя люблю, поэтому и организовал эту поездку. Я точно не буду против, чтобы моя мамочка отдохнула и подлечилась, – старалась говорить ровно и не выдавать голосом напряженность и смущение, которые при этом испытывала.

Вопросы мамы понятны, как и ее интерес, но Ева совсем не была готова к такому разговору.

– Он старше меня, – добавила она.

– Насколько старше? – тут же поинтересовалась Евгения Денисовна. – Я по голосу поняла, что он не мальчик. Речь поставленная, всё четко, категорично.

– Ему тридцать три, – смущенно сказала Ева.

– Тридцать три… Не шестьдесят три же! – облегченно воскликнула мать. – Голос, кстати, у него очень приятный.

– Голубая кровь, мамуля, – улыбнулась дочь. – Он сын профессора Скальского, ученого, физика-ядерщика.

– Тоже наукой занимается?

– Нет, бизнесом. Он совладелец «Бастиона».

– Мм-м, – многозначительно кивнула Евгения Денисовна и бросила на дочь испытующий взгляд. – И где же ты отхватила этого сына профессора, совладельца «Бастиона»? Мне как-то неловко было спрашивать у него самого, как вы познакомились.

– Не поверишь. В магазине на кассе. Он стоял позади меня. У меня зависла карточка, и он за меня заплатил. Потом я попросила у него номер, чтобы вернуть деньги. Вот так и закрутилось.

– Весьма романтично, – немного скептично отозвалась Евгения Денисовна.

– А как ты думаешь, это случилось? Что я за то время, пока ты лежала в больнице, стала эскортницей и приехала к нему на вызов? – нервно засмеялась Ева.

– Ну и шуточки у тебя, – хмыкнула мать.

– Угу, – кивнула дочь. – Всё у нас банально. И не особо-то романтично.

– Зачем тогда было скрывать? Говорить, что к Лизе в гости ходишь…

– Мам, ты чего? Думаешь, я всё это время говорила, что хожу в подружке, а сама к нему на свидания бегала? – рассмеялась Ева, с облегчением говоря правду. – Мы не виделись всю неделю, ему некогда было. Вчера встречались, но я попросила отвезти меня к Лизке и ночевала у нее.