Книга Молох, страница 74 – Оксана Сергеева

– И за цыпу тоже! Прям ответственность свою чувствую. Не, Молох, давай по сантиметрику – и успокоимся.

– Видишь, не понимают они с первого раза. Острых ощущений им захотелось.

Скиф поморщился.

– Ты же знаешь, я не люблю, когда девок обижают. Хочешь поглумиться, сейчас Чижова привезут, недоёбу эту грешную. О, уже привезли, – Скиф глянул на мигнувшее сообщение и вышел из кабинета.

Молох вытолкнулся из кресла и захватил со спинки пиджак. На ходу надевая его на плечи, он спустился вслед за Скифом на цокольный этаж. Охрана распахнула перед ними дверь, и он быстрым шагом прошел вглубь подвала, где на бетонном полу среди старых рулеточных и игровых столов сидел их должник.

– Неважно выглядите, Иван Павлович, – произнес Скальский.

Чижов поднял на него замутненный взгляд. Руки у него были связаны за спиной, рожа разбита. Разорванная рубаха обнажала рыхлый, заплывший жиром торс.

– Я раздосадован. Столько бессмысленных движений. Зачем? Вы же взрослый человек. Долги нужно возвращать. Вас никто не торопил, времени дали достаточно. А вы вздумали в прятки с нами играть. Несерьезно это.

– Ага, казаки-разбойники прям, – поддакнул Скиф. – Теперь ты нам двести штук должен, а не сто, мудоёбище хреново. За то, что нам пришлось напрягать своих людей, чтобы тебя найти. В некоторых странах, между прочим, за воровство руки отрубают. А ты вор. Ты нам должен и не отдаешь.

Чижов бесполезно засуетился и замычал сквозь кляп.

– Рубить не будем, ладно уж, – хмыкнул Виноградов и глянул на стоящих рядом с Чижовым парней. – Руки ему сломайте.

– И ноги тоже. Чтоб людей зря не гонять. А то вдруг он снова в догонялки решит поиграть, – добавил Молох. – Потом в больничку его отвезите. Неделя у тебя. Через неделю долг не вернешь, тебе сломают голову, и доктор тебе уже не понадобится.

Чижов снова начал скулить что-то невнятное.

– Эх, бледнота ты шелудивая, невоспитанный ты человек, – посетовал Виноградов. – Хоть бы спасибо сказал Киру Владиславовичу. Я бы тебя в больничку не стал отправлять.

***

С алкоголем Ева как-то умудрилась перестараться, хотя выпила-то всего ничего. Пару коктейлей. Ладно, четыре. И то не сразу, а задовольно продолжительное время, между танцами.

Сама не понимала, отчего ее так развезло. Благодаря Молоху, знала, каким бывает опьянение, но сегодняшний хмель был другой. Липкий, неотвязный, обволакивающий каждую клеточку тела. Казалось, даже кровь в венах стала густой и тягучей. Ева буквально чувствовала, как она не течет, а тянется по венам. И всё вокруг стало вдруг таким же тягучим, обтекаемым, без резких углов.

Она сказала Лизе, что им пора уходить, и они собрались это сделать. Однако Ева с удивлением обнаружила, что ноги не слушаются. Кто-то подхватил ее под мышки и буквально волоком вытащил из клуба. Она пыталась сопротивляться, но только в своей голове, в безвольном сознании. Когда ее толкали в машину, Ева силилась закричать, напрягала язык, рот, однако не смогла издать ни звука, будто ей чем-то напрочь запечатали горло, лишив дара речи. Тело не слушалось, темнота захватывала сознание. Последнее, что запомнила, был дикий страх, от которого заходилось сердце.

В себя Ева пришла с тем же бешено колотящимся сердцем и с тем же ощущением ужаса. Под спиной чувствовалось что-то мягкое. Как только открыла глаза, стены тут же поплыли, будто перевернулись. Когда всё встало на место и потолок перестал кружиться, Ева сосредоточила взгляд на обстановке и попыталась понять, где находится. Рядом на кровати в беспамятстве валялась Лизка. Комната, в которой их заперли, была красиво и дорого обставлена.