Книга Молох, страница 79 – Оксана Сергеева

Ему нравилась его жизнь. До появления Евы всё в ней было упорядочено и организовано, подчинено своим законам. Без страстей и лишних эмоций. Бездушно, бесчувственно. Идеально.

Всё осталось в прошлом.

Теперь его пустое сердце вновь наполнилось чувствами. Теперь ему приходилось будто заново учиться жить. Говорить, чувствовать, любить.

Да, любить тоже надо учиться заново. То, прошлое, почти забытое чувство быломучительным и горьким. Ви – это яд, боль, обман. А любовь к Еве как яркое солнце или теплое море. Как свет, пусть иногда слепящий. Она горячая, жгучая и приятная. Наверное, он сразу в нее влюбился. Только не с первого взгляда – с первой улыбки. А потом его чувство росло. Крепчало и ширилось. И взбесили его не пропущенные звонки и даже не игнор, хоть и намеренный. Всплеск его, потом крик – от банального страха потерять ее. Потому что в голове застряли слова про какого-то другого человека, который ей нужен.

Всё это уже было – и боль, замешанная на яростном гневе, и задушенный в глотке крик, и тоскливо горькое ощущение бессилия.

Можно контролировать передвижения и связи, можно приковать, заковать, ограничить, запугать. Только вот в голову не залезешь и не вложишь нужные мысли. Не препарируешь сердце, удалив оттуда ненужные чувства к кому-то другому и подселив любовь к себе. Чувствами распоряжаться невозможно. Собственные-то не всегда удается контролировать, не говоря о чужих.

Кир хорошо знал, в чем она нуждалась, чего хотела, о чем мечтала. Она это прямо озвучивала. Но в ее мечтах не было ни слова про него. Всегда про какого-то другого человека, на всё способного и ее достойного. Доброго, понимающего, любящего. Наверное. Но ни слова о том, что именно он ей нужен. Что ей нужна именно его любовь.

Всегда про отношения, но не с Молохом. С Молохом ничего не выйдет – у них разные реальности.

Любил он Еву. Конечно, любил. Неожиданной, сумасшедшей любовью. Мысленно проговаривал, но вслух не мог повторить даже шепотом. Все слова любви утыкались в горле, как рыбья кость. Обжигали глотку. Ибо любовь – это не треп о чувствах и даже не секс. Хотя нет. Любовь – это секс, но секс – это не любовь.

Любовь – принятие человека. Полное и всеобъемлющее.

Сможет ли Ева принять его со всеми недостатками, трудностями, сложностями, с опасными людьми, со всей его неидеальной жизнью, порочной и грязной. Сможет быть с ним, жить, не задавая лишних вопросов, потому что никогда не получит на них ответы. Научится ли просто верить. Доверять слепо и безгранично, потому что, опять же, он не всегда сможет ответить на ее вопросы. Для ее же безопасности. Она попытается, наверное. А потом всё равно уйдет. Потому что хорошим девочкам в его мире не место.

Уйдет она, а ему что делать?Какими способами возвращаться к своей прежней жизни, в которой ее нет? Как потом выбивать из себя эту любовь, чем выколачивать, каким ядом вытравливать?

– А что это за хрень, которую нам подмешали? – спросила Ева.

– Обезболивающее.

– Да ну, – мягко засмеялась.

Расслабляющая ванна избавила ее от неприятных ощущений в теле. С душой сложнее, но Ева не собиралась множить в себе обиды. Обида вяжет по рукам и ногам, лишая свободы, воздуха. У них в отношениях той свободы и без того ничтожно мало. Особенно в чувствах. Они себе не разрешали. Кир тоже, а она хотела, чтобы разрешил. Позволил себе чувствовать.