Книга Дача для Забавы, страница 217 – Дирижабль с. чудесами

Они поднялись на занесённое крыльцо, стряхнули снег с ног, и Анфиса постучала.

— Проходите, — отозвался из-за двери женский голос.

Вошли, и тепло от печки окутало их, как заботливые руки матери. В небольшой чистой горнице за столом сидела молодая женщина в белом платке.

— Здравствуйте, меня Забава зовут. У меня есть один вопрос.

— Ты зря пришла, — сказала хозяйка дома, лишь глянув на гостью.

У Забавы сердце оборвалось и ухнуло в ледяную пустоту.

— Но почему? — спросила она, уже понимая какой услышит ответ.

Женщина встала, взяла со стола восковую свечу, чиркнула спичкой и зажгла её. Пламя заколыхалось, отбрасывая на стены огромные размытые пляшущие тени. Она подошла к Забаве, медленно провела горящей свечой перед её лицом, потом вдоль плеч, словно очерчивая невидимый контур.

— Нет на тебе ничего, — сказала она и отступила на шаг. — Прийти должен тот, кому помощь нужна.

— А если не придёт? Если он даже не знает, что с ним что-то не так? Я ведь ему никто, а роднаямать за него не попросит. Она сама это всё и устроила — и ничего! Одного не понимаю: почему только бабка поплатилась?

Анфиса не вмешивалась. Стояла тихо, как тень, ждала.

Хозяйка дома смотрела на Забаву через огонь свечи. Восковая капля медленно стекала вниз.

— Она своё тоже получит рано или поздно. Может, не в этой жизни.

— Выходит, что для неё нет справедливости? — в голосе Забавы прозвучала горечь.

— Это и есть их справедливость, — ответила женщина. — Для Высших сил ты вечная душа, а не это тело. Потому и наказание своё можешь отрабатывать как в этой жизни, так и в следующей, пока всё не искупишь, всему не научишься.

— Тогда может зря меня пугали? Может, у Игоря с Оксаной в этой жизни тоже всё будет хорошо?

— Родственница его скоро преставится… — сказала ведунья, — и пойдёт отрабатывать грех в другом теле: через тяжёлую судьбу, болезнь телесную или душевную. Не переживай, Силы накажут её обязательно. Только души часто в свой же род возвращаются.

Забаве стало плохо. Она пошатнулась, но заставила себя выстоять.

— Хотите сказать, что её душа в моих внуках воплотится? — ужаснулась она.

— Так устроен мир.

— Я придумаю что-нибудь, — с внезапной решимостью сказала Забава. — Я его приведу.

— Тогда иди с миром, — попрощалась хозяйка и повернулась к Анфисе. — А ты оставайся. С тобой у нас будет долгий разговор.

Забава шагнула за порог, дверь избушки захлопнулась. На улице уже темнело, и нужно было как-то выбираться из этой глуши. Она спустилась со ступеней, достала телефон. Экран ярко вспыхнул в сгущающихся зимних сумерках, упрямо показывая жалкую одну палочку сигнала связи, которая тут же исчезла. Ни посмотреть расписание автобуса, ни шанса вызвать такси. Забава решила, что для начала дойдёт до трассы. Оттуда — до остановки. Там наверняка должно было висеть расписание. А может, и телефон поймает сеть.

С ели посыпался снег, будто кто-то задел припорошенную лапу. Она обернулась назад, бросив последний взгляд на избушку. В окне мерцал тёплый свет от свечи. Сейчас там решалась судьба Анфисы. Но будущее собственной дочери Забаву интересовало больше, поэтому она решительно зашагала вперёд по тропе. Их следы всё ещё чётко виднелись на свежем снегу, и тропа быстро вывела её на трассу. Она поднялась на пригорок, обстучала ботинки, чтобы не тащить на ногах сугробы. Краем глаза заметила свет фар, движущихся навстречу, подняла взгляд, и досада сжала грудь. «Автобус! Тот ли, что нужен? Вряд ли их здесь много ходит… Хотя бы часть пути проехать до цивилизации в тепле — было бы просто волшебно. Только вот остановка отсюда не ближе, чем в километре, а то и в двух!» — лихорадочно соображала она и, понимая, что раздумывать некогда, отчаянно вытянула руку с большим пальцем, поднятым вверх, ловя взгляд водителя, не особенно рассчитывая на чудо.