Книга Клянусь, ты моя, страница 100 – Юлианна Орлова

Она тянется ко мне, чтобы поцеловать, и целует так, что у любого нормального пацана давно бы центр принятия решений спустился бы в трусы и клал бы он на возможный и невозможный адекват.

Я такой же парень, самый, бляха, обычный, и мне очень хочется заняться с ней сексом, потому что даже одна мысль об этом заставляет трястись от бешеного желания.

Никогда и ничего так сильно я еще не хотел. Никогда, блять, и ничего! Как хочу ее, но вместо этого, отрываясь от сладких губ, шепчу ей по сути правду:

— У меня нет резинок, малыш, давай… в следующий раз? — говорю и мысленно ломаю себе ноги, испытывая плюс-минус такие же муки.

Злата смущенно отводит взгляд вниз, а потом улыбается шире и говорит слова, что ставят меня на колени:

— А без них нельзя? Мы же можем осторожно? К тому же, я не думаю, что мой напичканный таблетками организм со сбитым циклом сможет допустить беременность. Эти таблетки токсичны, Влад…

Токсичны. А мысли мои еще более токсичные. Я весь токсичный и очень хочу ее себе. Прижимаюсь лбом и выдыхаю в манящие вишни:

— Малыш, ну вот что ты делаешь?

— Ничего? Я просто есть, — снова тянется ко мне и целует первая, и это лучший кошмарный ужас наслаждения, что я испытывал за свою никчемную жизнь.

Да, теперь я вполне могу так сказать, потому что без Златы я вообще не жил по-настоящему, так… существовал понемногу.

Подхватываю ее на руки и несу на кровать слишком резко и слишком быстро, мучительно. Адски. Торможу сам и заставляю тормозить руки, потому что они сейчас живут своей жизнью и в отличие от меня, останавливаться не собираются.

Мозг вспыхивает, когда ладони накрывают манящую грудь с выступающими сосками, когда ее сводящие с ума ноги обвиваются мое тело, сжимают сильнее, приближая ее худощавую фигуру ко мне.

Черт. Черт. Черт. А это нормально, что якак обезумевший, кидаюсь на нее, впиваясь в шею в жадном поцелуе, сминая ягодицы, толкая бедра на себя, чтобы просто ощутить тепло, в которое я впиваюсь горящим от возбуждения членом?

Нормально, что сдираю с нее вещи, как будто у нас времени нет совсем? Словно каждое мгновение может быть последним?

Отрываюсь от Златы буквально для того, чтобы стянуть с нее кофту вместе с топом, и чтобы насладиться видом. Там есть на что смотреть: розовые пики пухлых сосков на молочной груди, что идеально вписываются в мой рот.

Смотрю и чувствую, что член готов вырваться из штанов.

— Если ты меня разлюбишь после операции, я сдохну. Но вообще я и так подыхаю, потому что ты болеешь. Но даже если ты меня разлюбишь, я буду счастлив, что ты живешь полной жизнью, пускай и без меня, — рычу себе под нос, поднимая взгляд выше, в широко распахнутые глаза, что сейчас сверкают достаточно ярко, чтобы ослепнуть от этой красоты.

— Это глупости, Владюш, эмоции и чувства не уходят с новым сердцем.

Это же просто физика. Мышца. Кусок мяса, который качает кровь. А химия в нас, — приподнимается и целует меня, проводя рукой вдоль тела.

Пиздец.

Я пытался.

ВЭ

У меня в мозгах нет мозгов, они все стекли в штаны и давят так, что я вообще ни о чем думать не могу. О чем собрался, в самом деле? Провожу ладонями по манящему телу Златы и обтекаю от происходящего. Ломает знатно, особенно когда ладони массируют гладкую нежную кожу.

Сам щелк оседает на пальцах, взрывает сознание сверхновой. Вот нет во мне нежности, а для нее стараюсь, как конченный псих.