Книга Клянусь, ты моя, страница 6 – Юлианна Орлова

Официанты в пене, людей море… а я не барин. Все оформляю на стойке бармену Романычу.

Когда возвращаюсь, встречаю абсолютно серьезный взгляд Златы, которая уверенно мне заявляет, вскидывая бровки домиком вверх.

— Там легко можно починить, так что не надо новую. Сегодня сделаю все сама. Так что не волнуйся, все хорошо, и ты мне совсем ничего не должен, — тут же встает, сжимая в руках безобразный комок ткани, меня же начинает коробить.

— Сядь. Сейчас принесут чай и сладкое. Чай травяной взял. Раз тебе кофе ни-ни, — рублю грозно. И она садится, с силой сжимая сумку.

— Мне правда пора. Извини, но не получится выпить чай, — произносит каким-то неживым голосом, а у меня перед глазами цветные точки гуляют.

Во-первых, бесит, что она во всем перечит, во-вторых, задолбала эта сумка! Новую куплю, даже если онамне не покажет, какую, млять, купить.

Так, спокойно.

Я бешеный. У меня с нервной системой в последнее время не лады, сублимируем, сублимируем!

Делаю глубокий вдох и пытаются коротко и ясно изложить свою мысль.

— Значит так, ты никуда не пойдешь, пока не выпьешь чай с тортом

и не покажешь мне сумку, которую ты хочешь. Потом я отвезу тебя домой. Ферштейн?

Глаза Златы увеличиваются явно от шока, а я начинаю злиться на самого себя, но замечаю, что заказ готов и ожидает на стойке. А потому поднимаю указательный палец вверх на уровень лица Златовласки, показывая, мол айн момент, я скоро буду, и бегу в сторону стойки.

— Картой, — шиплю, доставая кошелек. Вот сейчас она поест и сразу подобреет, я прямо чувствую это. Бармен пытается провести оплату, но не выходит.

— Ну Ромыч, епта. Дай сюда, криворучка белобрысая.

Провожу сам, и о чудо. Оплата проходит. Пацан закатывает глаза, а я ржу. Люблю людям присваивать клички. И белоручка уже слышал новую кликуху.

— Белый, ты задолбал, — хмыкает он, вглядываясь в меня недовольным взглядом.

— Разве что чуть-чуть, но зато тебе нескучно, да?

— Сплошное веселье, — руками рисует воображаемые линии в воздухе, а я забираю заказ и поворачиваюсь, чтобы обтечь окончательно и бесповоротно. Потому что Злата… сбежала. Только вот стул забыла задвинуть. Тут же сканирую пространство, но ее и след простыл.

Кладу все на стол и вылетаю из кафешки, пытаясь на лету выхватить знакомую пушистую белую головку, но ее нет.

А в толпе студентов, которые вышли одновременно из разных аудиторий, ты хер кого разберешь тут.

Ну вот! Не стыдно тебе, Златовласка? Сбегать из-под носа?

— Ну ладно, в следующий раз привяжу к себе, убежать не получится, — играю желваками и возвращаюсь к столу, чтобы в один глоток выдуть эспрессо.

Я злой капец какой.

Просто адски…

Ладно, спрошу у Кекса насчет сумки, она у нас на потоке модница, которую хер переплюнешь. Точно выберет такую, как надо.

Выхожу из кафе и на ходу набираю Высоцкого.

— Герой-любовник, ты там не с кексом, случайно?

— Белый, с чего мне быть с кексом, она со своим «парнем», — цедит злобно.

— Ууу ясно, отелло. Пошел я нахер тогда. Ты когда увидишь ее, скажи, чтобы меня набрала. И номер дай.

— Не понял.

— Че ты не понял? Мне помощь нужна. Скораяпомощь «Модный приговор», а твоя в этом шарит.

— Эээ. Не хочу знать подробности, — посмеивается Глеб, а я ржу. Звучит очень по-заднеприводному.

ЗЛАТА

Я так быстро не бегала давно, но мне и нельзя, конечно. Когда я схватила сумку и нырнула в толпу, последнее, о чем я думала, — это о том, что бегать нельзя. Мне хотелось смыться отсюда как можно скорее, подальше от этого наглеца, который ведет себя как маньяк.