Книга Клянусь, ты моя, страница 83 – Юлианна Орлова

Мыотправляемся к деду, потому что ничего более логичного в данном случае я предпринять явно не смогу. Меня потряхивает от всего вообще, а удерживая холодную руку Златы в своей, еще и от беспомощности крутит.

Я был чертовски близок к тому, чтобы ее потерять к чертовой матери!

Только представлю это, как нутро выкручивает и рыгать охота. Нет, сейчас хочется ужраться, пиздец. В слюни, чтобы немного отключиться, а потом вспоминаю, что у этой девочки из выходов только я, и что мне нельзя вот так догоняться, так сразу отпускает.

Пугает еще больше, что я сам не отпущу ее, вообще никак, даже если ломать будут. Останавливаюсь и прижимаюсь к ней, вдыхая сладкий аромат.

Не знаю, что это такое, но учитывая, что она принимала душ у меня, и подобного я у себя в ванной не держу, то это именно ее неповторимый запах, от которого меня дрючит во все стороны.

Сжимаю в руках и растворяюсь в этом моменте. Она меня еще сжимает в ответ так крепко, что все встает совсем не там, где должно было. Мозг отключается, а все остальное включается, разливая самые пошлые мысли кислотой в мозгах.

— Прости меня, — шепчет она, утыкаясь лицом в грудь.

— Че?

Меня словно кипятком облили. Еще и извиняется? За что?

— Мне кажется, я приношу одни проблемы, и мне кажется, что ты в ярости.

Играю челюстью, плотно сжав зубы, прищуриваюсь и выдыхаю надсадно.

— Я злюсь не на тебя, а на себя. Все. Успокойся. Ты не причем, — перехватываю ее за подбородок и приподнимаю бледное лицо, поглаживая пальцами. Вибрирую от напряжения и восторга, что трогать могу ее как хочу. Почти как хочу…

Ловим “кастрюлю” и едем к мэру, пока в голове у меня месиво из мыслей, взрывающих башку.

Мы едем мучительно медленно. Злата у меня на груди лежит, перебирает пальцами ткань рубашки, дышит размеренно. Словно только сейчас успокаивается. Дыхание медленное и спокойное.

Ресницы подрагивают, в свете пробивающихся через окна желтых фонарей тени гуляют на бледном лице так, что все внимание на губы переключается.

Это я залипаю, конечно, что сам не понимаю, как начинаю медленно скользить руками по лицу и цепляться за эти уже приоткрытые губы.

Закрываю глаза и вижу картинку, как она сидит там одна, заплаканная. И это как серпом по одному месту. Не вывезу просто, понимаете?

Вот не вывезу, если случитсячто с ней.

Такой ужас берет, что я потею как свинья после пробежки. Руки холодеют и звериный ужас берет за горло стальным захватом.

Пиздец.

Глажу по волосам и дышу глубже, голову опустив впритык.

Нет, девочка. С тобой ничего не случится. Надо будет… я на тот свет пойду отвоевывать, но тебя не отдам старой карге.

— Люблю тебя, девочка, — шепчу в пустоту, прижимаясь губами к белобрысой голове.

Меня это осознание вдруг прошивает насквозь, просто наповал сражает. От собственного голоса в ступор прихожу, но не прекращаю крепко сжимать в руках податливое тело. Самое манящее и сносящее крышу.

Девочка, которая меня на колени поставила просто.

Сердце грохочет так громко, что я не сразу слышу, как таксист вещает:

— Приехали. Вы че, уснули там?

Гремит громче, и я снова вспыхиваю.

— Тише там!

Бросаю скомканные купюры и выхожу сначала сам, затем на руках Злату выношу, крепко к себе прижимая.

Она не просыпается ни когда мы в дом заходим через пункт охраны, ни когда нас встречают дед и Маша под подозрительные взгляды, но молча.