Книга Училка и мажор, страница 139 – Юлианна Орлова, Виктория Победа

Очевидно, что, даже не встречаясь с Беловым и не давая новых поводов для пересудов, пресса все равно находит зацепки, чтобы обсосать эту яркую новость года для такого маленького города. Сказать, что каждая собака сутулая теперь знает о моей личной жизни — ничего не сказать. Мне даже в магазин выйти стыдно, все практически тыкают пальцем. Я сгораю от стыда, хотя стыдиться мне не за что. Просто горько и обидно, что все обернулось так. Но винить в этом тоже особо некого. Я сама допустила эту ситуацию, я люблю Рустама, и даже зная этот исход, я все равно пошла бы этим путем. Все равно.

И кстати, на мое место придет очень хорошая девочка Лена, она уже приехала в город. На мое место…Флер печали опускается на плечи.

—Соберись, тряпка. Не время раскисать, у тебя так полквартиры уже раскисло. Кто-то в этом дурдоме должен быть сухим.

Горькие мысли с двусмысленным намеком заставляют печально ухмыльнуться. Рустам бы сейчас пошутил, что в его присутствии я точно не смогу быть сухой. А все остальное мелочи жизни, которые мы переживем.

Всунув наушники в уши, я продолжаю убирать, стирая даже невидимую пыль, лишь бы руки были заняты делом. Сколько проходит времени — неизвестно, я вся в работе, но, когда я все-таки решаю сделать перерыв, отключив музыку, слышу глухие стуки. Вытянув наушники из ушей, я понимаю, что это ко мне долбятся, другого слова тут точно не подобрать. А в следующий момент дверь с грохотом отскакивает, и передо мной предстает мой студент. Теперь так его называешь, да? Можно просто…мой, вот только сейчас он напоминает мне дикого зверя, исчадие ада. По спине бегут мурашки, и волосы медленно встают дыбом, стоит только глянуть на его высоко вздымающуюся грудь, взлохмаченные волосы и горящий огнем взгляд на небритом лице.

Я уже молчу о фингале под глазом, который он точно заполучил недавно, потому что оттенок именно красноватый, а не синий.

Стоим пару минути смотрим друг на друга. А потом я понимаю, что его могли увидеть и снова заснять интересный материал, а завтра я снова буду на первых страницам желтой прессы. Наушники падают на пол, я машинально делаю шаг назад и оглядываюсь по сторонам.

И что мне делать, если так хочется просто прижаться к нему и расплакаться? Рот сам открывается и рождает что-то страшное.

—Что ты себе позволяешь, Белов? Вон отсюда! — прижимаюсь спиной к стене и ощущаю утробный ужас, потому что он даже не собирается покидать стены моей скромной двушки. А нас уже могли увидеть…Широкая фигура делает шаг ко мне и одним махом закрывает дверь изнутри. Мышка в клетке.

Спокойно. Спокойно. Спокойно.

—Пришел поговорить, — наглая ухмылка отражается на лице парня, а я содрогаюсь вся. Я сорвусь, точно сорвусь и наплюю на все просьбы его отца минимизировать контакты. Мне до чертиков страшно сейчас оставаться с ним один на один, потому что я боюсь себя. Господи, зачем я только открыла дверь? — Зачем отказалась от нашей группы? — недовольно бурчит Рустам. — Мы же с тобой поговорили!

Отказалась, потому что так надо, да и не могу больше видеть его и не сметь коснуться. И выхода другого не было у меня. Не могу я так больше, но хуже всего то, что я не могу сопротивляться, хотя должна сейчас, имея столько проблем. Не хочу! Не хочу, все вокруг протестует против этого. Почему я должна скрываться? Почему?!