Книга Училка и мажор, страница 45 – Юлианна Орлова, Виктория Победа

Черт возьми, я впервые с таким сталкиваюсь, я, мать его дери, вообще ничего не понимаю, кроме как то, что не могу из-за этого потерять всю свою жизнь, к которой я шла упорным трудом, которую я себе выторговала по очень высокой цене.

Не имею права и не допущу ни единого падения. В первую очередь я буду думать о своем благополучии и безопасности. Это главное. Остальные хотелки должны отходить на второй план.

И Рустам Белов однозначно входит в их перечень.

Натягиваю на себя многочисленную одежку и выхожу через запасной выход, свято уверенная в том, что меня не достать. Вот только сильный захват на руке свидетельствует совсем о другом. Холодок проходится по коже, а и без того рваное дыхание становится надсаднее.

—Ну привет, Василиса, — хрипит в ухо слишком знакомый мне голос.

Я замираю, обледеневаю. На месте прирастаю в пол.

Не может быть, глазам своим не верю. Заледеневшие руки замирают, сжимаясь в кулаки.

—Ты… — сипло выдаю, не понимая до конца, что это реальность, а не долбанный кошмар, явившийся ко мне, чтобы запугать.

Страх тонкой плетью скользит между лопаток, заставляя содрогнуться. Боже. Я не верю, что вижу этого человека прямо здесь и сейчас. Вместо очевидного действия — бежать, я не могу и вдохнуть.

—Как жизнь молодая и зеленая? Цветешь и пахнешь, да?

—Что …ты тут делаешь? — сбивающимся голосом спрашиваю, плавно вырывая руку из цепкого захвата, но куда там. Бывший отчим тянет меня в сторону мусорок, где находится тупик, где даже в лучшие времена мало кто ходит хотя бы просто потому, что тут мало кто бывает чаще двух раз в неделю, когда этот пресловутый мусор вывозят.

Нет! Я пытаюсь вырваться, но мужчина хлестко цепляет меня и пригвождает к грязной и холодной стене. Господи, не может этого быть,просто не может.

—Не ожидала меня тут увидеть, да? Ну что ж, а я вернулся, детка, чтобы забрать свое, — лицо, усыпанное шрамами и морщинами, смотрит на меня злобно. Имеет право, наверное, еще бы, именно я и люди, близкие мне, засадили эту падаль в тюрьму на много-много лет, вот только сейчас он почему-то не там, он здесь, а рядом со мной нет никого, кто смог бы меня защитить.

Всматриваясь в черную бездну его страшных глаз, я беззвучно хриплю:

—Чего ты хочешь?

Однако выходит злобно, воинственно. Я не для того…не для того все это пережила, чтобы сейчас вновь столкнуться с ним.

—Не боишься меня, да? А жаль, стоит ведь, — цокает языком. — За все, что ты сделала со своими сопляками. Стоило бы, стоило бы дрожать и сломя голову бежать. Но не выйдет, детка. Я тебя найду всюду, просто знай. Это на случай, если ты все-таки после нашего разговора захочешь сбежать с тем, что тебе не принадлежит. Знай, что не выйдет. Лучше подобру-поздорову отдай мне все, и тогда я, может быть, забуду о твоем проступке. Может быть, — он прищуривается и наклоняется, сильнее впиваясь взглядом в мои потухшие глаза. Боже.

Что же будет? Пальцы скребут по грязной стенке, пока я раскидываю варианты в голове. Кричать не вариант. Не услышат. Вести переговоры с психом глупо и недальновидно.

Не убьет же он меня в самом деле, раз чего-то хочет? Ему что-то надо. Что. Что ему надо?

Мозг лихорадочно перебирает варианты, но не находит ничего, что я могла бы присвоить. Господи, о чем этот псих? Рука без двух крайних пальцем поднимается выше и умещается на шею, стягивая кожу. Нет. Мои глаза распахиваются шире, а изо рта вырываются полустоны и полухрипы. Он не душит, но показывает превосходство.