Книга Училка и мажор, страница 80 – Юлианна Орлова, Виктория Победа

Мы сидим молча, и только обоюдное сбившееся дыхание между нами. Внезапно Василиса начинает гладить меня по голове, успокаивающе и так нежно, что я на мгновение отпускаю свою злость и просто наслаждаюсь моментом.

Такое же ощущение дарила мне мать, которая была светом в царстве тьмы. И всегда говорила одно и то же «будь спокоен, я люблю тебя, это самое главное».

Вася прижимается ко мне и уже увереннее обхватывает руками, и я синхронно повторяю за ней. Сильнее прижаться друг к другу просто невозможно. Слова сами льются из меня.

—Я попал в аварию, когда узнал, что моя мама погибла. Ее сбила машина сразу после того, как она застала отца с малолеткой. Я как раз ехал домой, когда мне сообщили, а дальше…только скорость обычно меня отвлекала, я ею напитывался, чтобы боль свою заглушить. Всегда работало, что бы ни случилось. А тут… просто не снял ногу с педали газа, все заволокло дымкой. Клык только в курсе, как это произошло, я с ним на связи был в этот момент. Топил за двести двадцать, машина в хлам, и я тоже должен был. Но я здесь. Она меня спасла, потому что, когда все случилось, я помню лишь то, чтоменя держала за руку мама и просила быть сильным. А я дал слабину, как видишь.

Когда заканчиваю свой рассказ, Вася уже успевает залиться слезами, веду пальцами по бледным щекам и собираю по крупинкам эту сладкую горечь.

—Я…мне правда очень жаль, я тогда еще сказала…мне так стыдно, — закрывает руками лицо и снова всхлипывает.

—Не говори чушь, все хорошо, это уже случилось, тут слезами не поможешь. Прекрати плакать. Она никогда не плакала, и никогда бы не хотела, чтобы по ней слезы лили. Все, — целую в висок и сам успокаиваюсь, просто покачивая свою девочку на руках.

—А что с твоим здоровьем сейчас?

Черт, приятно-то как.

—О той страшной аварии напоминает лишь этот шрам и периодическая боль в колене при плохой погоде. Если тебя не смущает это, то обязуюсь ходить голым при тебе постоянно, только не в универе, лады? Мой слоник немного смущается.

Вася прыскает уже от смеха, легонько бьет меня кулачком в грудь, а я перехватываю руку и целую в распахнутую ладошку. Маленькая такая.

—Только ты мог такую ассоциацию провести.

—Не смейся у меня были плавки со слоником в три года, с тех пор я еще не был более модным. Да-да.

Малышка уже не может сдержаться от громкого хохота, а вместе с ней, и я немного отпускаю ситуацию. Переключиться надо, отвлечься. И ей, и мне.

—Ты даже в серьезные моменты умудряешься заставить меня смеяться.

—Стараюсь, малыш. Если бы не юмор, я бы давно слетел с катушек.

Вася осторожно берет мое лицо в ладошки, а я от удовольствия разве что не мурчу.

—Так мы идем на свидание, или нет? Я зря готовилась?

—В этом платье точно не идем, чулки оставь, конечно, — жадно облизываюсь, предвкушая, как я их сниму с нее. Чуть позже. Не сейчас.

Вася хмурится, а затем и вовсе негодующе смотрит на меня.

—Но мне нравится это платье.

—В этом проблема. Она слишком охрененное, чтобы в нем куда-то идти. Джинсы и свитер, кроссовки. Волосы максимум в косу и куртка сверху.

Чтобы еще не сдуло мою малышку. Интересно, когда я вообще думал о таких вещах? И тут в голову приходи однозначный ответ: никогда я не думал о том, чтобы кто-то из моих не заболел. Там это было скорее для взаимного удовольствия, а тут она для меня все.