Книга Бракованные, страница 112 – Наталия Доманчук

Дочь закивала, что выполнит волю отца. Артем был старше Даши на пятнадцать лет, хорошо стоял на ногах и уже три раза делал девушке предложение. Это была та большая любовь, которая сразу накрыла обоих, но Даша отказывала потому, что считала, что еще слишком юная — ей еще и двадцати не исполнилось.

Но через неделю Даша сказала Артему «Да» и вскоре состоялась небольшая свадьба, где были только родные жениха и невесты.

Утро проводили в процедурах с врачами, день на кровати. Алена ложилась рядом и рассматривала мужа.

— Еще не насмотрелась? — шутил Дима.

— Никогда не насмотрюсь.

Муж гладил любимую венку у виска, запускал пальцы в шелковые кудри и тоже говорил, что никогда бы не устал этого делать.

Вскоре Дашка сообщила, что беременна.

Дима так радовался, прыгал, целовал всех и поставил себе цель — увидеть внучку.

— А вдруг внук, пап?

— Не-е-е-ет, это будет Настя.

И он первым взял внучку на руки и поблагодарил дочь за подарок.

Когда он почувствовал, что осталось совсем мало времени, он посадил Алену и сказал, что им предстоит серьезный разговор. Жена покорно наклонила голову.

— Мы никогда не говорили, но мы знаем об этом. Все трое.

Алена подняла на него глаза, но промолчала.

— Я не собираюсь давать тебе свое благословение. Но я хочу, чтобы ты знала — я не буду против. Он любит тебя. Скорей всего, с самого первого дня нашей встречи. Хотя никогда об этом не говорил.

— Дима! Это невозможно! Я люблю его как друга, как брата, как самого родного человека на свете, но не как мужчину.

— Никогда не знаешь…

Алена не дала договорить:

— Я знаю. Я не смогу. Даже если ты попросишь меня.

— Я не имею права просить тебя об этом. Я просто хочу, чтобы ты была счастлива.

— Обещаю тебе стараться. Постараюсьнайти себя в детях и во внуках. Все, что угодно. Но…

Дима взял ее лицо в руки и сказал:

— Слушай свое сердце.

Его не стало через неделю. Не дожил всего два дня до своего шестидесятидвухлетия.

Алена плохо спала те ночи, постоянно прислушивалась к дыханию мужа, но в это утро ей приснился сон, будто она в черном платье танцует канкан, высоко задирая ноги, что-то кричит и смеется. Она сразу поняла, что это случится сегодня.

Тихо вышла на кухню выпить воды и перевести дух от этого сна и предстоящего страшного дня. В коридоре она встретила Сашку. В его глазах были слезы. Они поняли друг друга без слов, обнялись и постояли, тихонько вздрагивая.

Утром, за завтраком, Дима еще шутил, попросил повара приготовить на ужин лазанью, а в обед лег на постель, протянул Алене руку, чтобы легла рядом, и попросил:

— Скажи мне.

— Люблю. Люблю. Люблю. Люблю.

Она целовала его и повторяла это слово, наверное, тысячу раз, пока не почувствовала, что его тело уже остыло. И продолжала бы говорить и дальше, до ужина, пока не запахло бы в доме его любимой лазаньей, но в комнату вошел Сашка.

Это была не потеря, это была остановка жизни у всех родных.

И они не знали, сколько времени им понадобится, чтобы продолжить жить дальше.

Он был их сердцем. Большим. Огромным. И как без сердца жить дальше, не знал никто.

Алена не помнила похороны, даже не знала, где могила ее мужа и на каком кладбище.

Очнулась она уже за столом, когда вся семья ужинала. Посмотрела слева на место, где всегда сидел Дима, затем напротив себя, где должен был сидеть Давид, обвела взглядом всех детей и встретилась с Сашкиными глазами.